Клим узнал её сразу, девочку из сладких грез Юрки «Космоса», тот посвящал ей стихи и рисовал талантливые портреты.
Нет, Юрка не был болтуном и не трепал друзьям про свою школьную любовь, но Клим знал. Совершенно случайно, видимо, под нахлынувшими эмоциями «Космос» рассказал другу про любовь.
– Понимаешь, – наряжаясь у зеркала, рассуждал Юрка, – сегодня дискотека в школе, и она сама подошла ко мне и спросила, приду я или нет, представляешь, сама. Я даже не предполагал, что она меня замечает. Как думаешь, это знак? Возможно, я приглашу её на танец, а потом дам почитать свои стихи, которые я посвятил ей, и она все поймет.
Юрка светился как начищенный самовар, но Клим, глядя на талантливые рисунки друга и читая его стихи, полные любви, очень в этом сомневался. В отличие от своих друзей у Клима было все прекрасно не только с точными науками и знаниями – он был превосходным логиком. Его рассуждения не раз приводили к правильному прогнозу событий, сам же он называл это чуйкой. И вот сейчас она просто кричала, что друга надо спасать.
– Космос, а ты не рассматривал вариант, что твоя староста просто составляла списки, кто будет, ну, например, чтоб рассчитать, сколько «Чокопая» покупать к чаю? – пытался корректно вернуть друга на землю Клим.
Тот немного потух, вытащил из-под матраса тетрадь и ровным голосом зачитал:
Клим сразу всё понял, всю глубину переживаний и страданий друга, всю нерастраченную любовь, что осталась после смерти родителей и которую он выплеснул огромными чувствами к этой девочке. Стихи были, конечно, так себе, графоманство, но столько эмоций было вложено в эти нелепые строки, что от них шли мурашки по телу. Остановить, конечно, это было невозможно. Если была хоть какая-то надежда на взаимность, то надо использовать её.
Но девочка оказалась плохой, после той злосчастной дискотеки Юрка неделю не выходил из дома и друзьям, которые стояли у входной двери, говорил:
