Впрочем, уж так и быть, открою секрет: Александр, зная о самом факте, позвонил мне как выдающемуся солжинцо-веду, и попросил процитировать, указать том и страницу Я указал. Но здесь у него оказалась одна неточность: на сей раз Солженицын не «призывал», а мечтал, пророчествовал, как и полагается Пророку. Я это пророчество уже привел выше по первому изданию, приходится повторить по последнему, 2007 года: «Подождите, гады! Будет на вас Трумен! Бросят вам атомную бомбу на голову!» (т. 3, с.45). А призывал он американцев к войне против СССР в других случаях, которые опять-таки указаны выше.
В свое время после публикации в «Нашем современнике» убийственной подборки читательских писем о Солженицыне и статьи жившего в США В.Нилова о нем В.Распутин, И.Шафаревич и В.Бондаренко опубликовали гневный протест и вышли из состава редколлегии журнала. Как думаете, читатель, на сей раз после того, как Проханов написал в «Завтра», что в грузинской армии, наступавшей на Цхинвал, был батальон им. Солженицына и его остатки первыми ворвались в Тбилиси, теперь Бондаренко повторит свой благородный поступок — откажется от должности зама, выйдет из редколлегии?
Я думаю, что этого не произойдет. Ну смотрите: Бондаренко и в похоронной статье не мог обойтись без похвалы родному начальству посредством своей специфической системы ценностей. Уверяет: «…Александр Солженицын оказался близок Александру Проханову». В чем именно? Во-пер-вых, говорит, в «осторожной поддержке путинского правления». Так и я поддерживаю, например, отпор грузинским фашистам, но мне отвратительна мысль, что, следовательно, я «оказался близок» человеку, вопившему «Будет на вас Трумэн с бомбой!». Во-вторых, говорит Бондаренко, этим двум Александрам «не нужны ни награды, ни премии, ни личное благополучие». Да перестань ты болтать! Сделай для успокоения десять глубоких вдохов-выдохов и посчитай, сколько премий у твоего Пророка. Сам же пишешь: «Он оброс премиями». Действительно, как старый пень поганками. Почти догнал тебя. Уж так оброс, что из самого побеги поперли в виде собственной премии.
А что до благополучия, то оно нужно всем нормальным людям — и личное, и семейное, и государственное. Но за этим словом порой скрывают совсем иное — жадность, скупердяйство, ненасытность. И у Проханова за долгие годы я этого действительно не замечал. Наоборот, например, получил он премию 10 тысяч долларов и отдал ее сидевшему в тюрьме Лимонову. Благородно. А твой Справедливец и Нравственник? Не постеснялся в дополнение к заморскому поместью отхватить еще одно на любимой родине. И в два раза больше. И не где-то в Вологодской области, а в городской черте столицы. Пять гектаров! «Избранник русского неба и русской земли», как его величает Распутин. Скорее земли, чем неба.
Критик в хроническом восторге: «Я всегда поражался мужеству этого необычайного человеке… Он имел мужество замахнуться на невозможное» — на Советскую власть, вскормившую и его, и Бондаренко. Еще и Валентин Курбатов в «ЛР» восхищается «целостной, исполненной мужества жизнью» Пророка.
Да где же это мужество?
Во-первых, на фронт рвался аж целых два года. А на фронте у него, у молодого офицера при оружии был, например, случай заступиться за одного пленного власовца, которого какой-то сержант лупил кнутом, а это, разумеется, незаконно. И что? «Я прошел мимо, ничего не сказал: вдруг этот власовец какой-то сверхзлодей?» Словом, струсил. Помните? — «Аудитория мала». Он всегда найдет оправдание себе.
Но вот его арестовали, предъявили обвинение, он поначалу считал это несправедливым, но со всем согласился, все подписал да еще попутно заложил друзей, знакомых и даже родную жену. И сам же признался: «Оглядываясь на свое следствие, я не имел основания им гордиться. Конечно, мог держаться тверже. А я себя только оплевывал» (т. 1, с. 142).
«Затмение ума и упадок духа сопутствовали мне в первые недели» (там же). Это и есть мужество? А что же тогда трусость? «Я, сколько надо было, раскаивался и сколько надо было, прозревал» (там же, с.143). Мало того, еще и мужественно благодарил следователя И.И.Езепова за то, что вовремя арестовали, не дали погрязнуть еще глубже.
Однако прошли «первые недели». И что? Ему предложили стать в лагере секретным осведомителем. Легко и просто, безо всякого сопротивления соглашается. И примеров такого «мужества» Пророка можно привести множество даже из той поры, когда он обрел широчайшую известность и стал нобелевским лауреатом.
