— В общем, так, израильские коллеги, друзья-соперники, — начал кгбшник. — Делать вам здесь больше нечего. Давайте-ка — кр-р-ругом! — и в Курмантово обратно шагом марш!
— Это с какой же стати?
— Вы Александра Кулика прибыли искать? Он же Сашко, он же Семен Серебров? — не дождавшись ответа, Смирнов продолжил. — Мы его обнаружили, опознали — он показал на Бориса. — Вот, главный свидетель тех лет опознал его. Личность установлена, операция переходит в заключительную фазу, Комитет госбезопасности задерживает злодея и отдает под наш советский суд, который определит ему суровое, но справедливое наказание.
— А с чего ж это вы его задерживать будете, а не мы? — Ашер не обращал внимание на ерничанье кгбшника.
— А с того, майор, что вы ему сразу башку открутите, я вашу манеру знаю, до суда не доведете. А с меня строго спросят, за каким хреном я вот этого юного красавца к работе привлек, полстраны исколесил, народные средства потратил, если отчитываться за успешное проведение операции будет Мосад ил кто там у вас? Шин-Бет?
— Мы неправительственная организация, — не разжимая зубы процедил Ашер.
— Да знаю я, «Мстители», понимаешь, «НекАма» или как вас там?
— «НекамА», — коротко поправил Зингер.
— Да без разницы, — неожиданно злобно бросил Смирнов. — В общем, развернулись — и обратно к манси. А я так и быть, потом дам вам уйти из Союза. Заметь, майор Халимов, доброта моя границ не знает, я даже не спрашиваю, как вам удалось в Советский Союз попасть, и что здесь делает представитель капиталистических спецслужб. — Он поднял руку, останавливая Ашера, который хотел что-то возразить. — Не надо песен, я все же капитан госбезопасности и что-то понимаю в этих делах. Так что как прибыли, так и валите из Союза, черт с вами. Но Борьку не пущу, чтобы у тебя, девонька, даже мыслей таких не было — Лея вздрогнула. — Давайте, время не теряйте, все, уходите.
— А если нет?
— Ну на «нет» у меня есть очень весомый арг
— Да хоть до одного! — спокойно сказал Ашер. — Ты понимаешь, что пока мы сейчас тут с тобой стоим и соревнуемся, кто кого переговорит, Сашко может уже студентов убивает? Так что теперь я буду демонстрировать широту души («А его русский заметно улучшился! — отметила Лея. — Или он просто раньше придуривался и не показывал, что говорит отменно? Скорее всего!»). Поэтому предлагаю, раз уж твой Борис его опознал, молодых наших и в самом деле отправить обратно. Они же нам не нужны уже, правда? А мы с тобой двинем злодеям наперерез. Один ты не справишься.
— Да с чего вдруг студентов-то убивать-то?! — расхохотался кгбшник. — Вот вы, евреи, перестраховщики! Один восьмерых? И зачем?
— С чего ты решил, что он один? Только что к нему ушел посланец с золотом…
— Врешь! — Смирнов резко посерьезнел.
— С какой стати мне врать? А там, глядишь, и еще кто из дружков подтянется. Так что не один он.
— Да, — протянул капитан. — Тут бывших власовцев много. Это правда. Может, кого из бывших увидел, не исключено.
— Ты воевал? — спросил майор.
— Не пришлось, опоздал, — мрачно ответил Николай. — Я ж с 27-го года, когда призвался, считай, все кончилось уже.
— А я с 28-го, — хмыкнул Ашер. — И успел повоевать.
— Партизанил что ли?
— Вроде того.
— А, ну там у вас тоже заваруха была недавно…
— И давно тоже была. У нас их было, есть и будет, к сожалению. Но я и на мировую успел. Попартизанил. Так что, как ни крути, а опыта у меня больше твоего, думаю.
— Ну это как сказать?! — обиделся кгбшник. — Я тоже не в кабинете на попе сижу.
— Неважно. Просто мы с тобой сейчас теряем драгоценное время, если прямо сейчас выйдем, только к ночи там будем, если не к утру, а это значит — можем не успеть.
— Да на хрена ему их убивать-то? Свалит по-тихому в лучшем случае.
Ашер внимательно посмотрел на Николая. Лея и Борис переминались, смотрели то на одного, то на другого, молчали. Да и что можно было сказать? Постепенно пробирал холод, стояли ж на месте, не двигались. Лея чувствовала, что сейчас у нее застучат зубы, но пока сдерживалась.
— Ты придуриваешься, что ли? Вас чему там учат?!
— Нормально учат.
— Головой думай: ушли из города девять студентов и один взрослый инструктор турбазы, а вернутся девять. Это если они не кинутся на его поиски. Оно ему надо? А если не кинутся — что они расскажут, куда делся десятый?
— Восемь вернутся.
— Что? Почему восемь?
— Один заболел, уже уехал.
