Если Томас рассказал о нем мужчине… а может, и другим людям тоже… После смерти матери Конфетка ни разу не испытывал столь сильного испуга. Свою службу в армии мстителей Господних он полагал глубоко личным делом, секретом, о котором не могли знать вне семьи Поллард. Его мать предупреждала: гордиться тем, что выполняешь работу, порученную тебе Господом, — это нормально, но гордыня может привести к падению, если похваляться своей избранностью перед другими. «Сатана, — говорила она ему, — постоянно выискивает имена солдат армии Божьей, а ты — один из них, а когда их находит, то убивает, насылая червей, которые пожирают их изнутри, червей, толстых, как змеи, и сжигает в огне. Если ты не сможешь хранить этот секрет, то умрешь и отправишься в ад из-за своего длинного языка».
— Конфетка, — добавил Клинт.
Произнесенное Клинтом его собственное имя развеяло последние сомнения в том, что секрет перестал быть достоянием семьи Поллард и никого больше, а следовательно, он, Конфетка, угодил в серьезный переплет, пусть сам и не нарушал обет молчания.
Он представил себе, как в этот самый момент Сатана в каком-то темном и заполненном паром месте поднял голову и спросил: «Кто? Как там его назвали? Какое у него имя? Конфетка? Какая такая конфетка?»
В ярости, пусть и испуганный, Конфетка двинулся вкруг стола, гадая, узнал ли Клинт его имя от Томаса, с намерением заставить мужчину поделиться с ним всем, что он знал. А потом убить.
Неуловимым движением, столь же неожиданным для Конфетки, как и нулевая реакция на смерть жены, Клинт сунул руку под пиджак, вытащил револьвер и выстрелил дважды.
Возможно, выстрелов было больше, но Конфетка услышал только два. Первая пуля попала в живот, вторая — в грудь, отбросив его назад. К счастью для Конфетки, голова и сердце остались невредимыми. Если бы пуля повредила мозговую ткань, нарушив загадочную и хрупкую связь между мозгом и душой, оставив душу в ловушке поврежденного мозга, прежде чем он успел бы их разделить, то лишился бы способности телепортироваться, остался бы на месте, уязвимый для новых пуль. А если бы точно направленная пуля остановила его сердце до того, как он успел дематериализоваться, он бы просто упал мертвым там, где стоял. Только эти две раны могли прикончить его. Конфетка мог многое, но не был бессмертен. Поэтому поблагодарил Бога за то, что Он позволил ему вернуться из кухни в дом матери живым.
Вентура-фриуэй. Джулия ехала быстро, но не так быстро, как раньше. В стереосистеме Бенни Гудмана сменил Арти Шоу.
Бобби размышлял, разглядывая в боковое окно ночной пейзаж. Не мог не думать о словах, которые вдруг взорвались у него в голове с грохотом бомбы и яркостью хорошо разожженного костра. Он уже сумел прийти в себя после кошмара, который приснился ему на прошлой неделе; в конце концов кошмары снятся если не всем, то очень и очень многим. Да, сон был на удивление ярким, чуть ли не более реальным, чем сама жизнь, но ничего сверхъестественного в том кошмаре не было… или он просто убедил себя, что не было. Но слова — совсем другое дело. Он не мог поверить, что они вырвались из его подсознания. Сон, эти сложные фрейдистские послания, сочетание каких-то сцен и символов… да, тут, в принципе все понятно; как ни крути, эвфемизмы и метафоры — продукты подсознательного. Но этот словесный взрыв более всего напоминал срочную телеграмму, переданную по проводу, вживленному прямо в его мозг.
Если Бобби не размышлял, то ерзал на сиденье. Из-за Томаса.
По какой-то причине, чем больше он думал об этих словах, тем чаще мысли возвращались к Томасу. Он не находил связи между Томасом и словесным взрывом, старался выбросить Томаса из головы, сосредоточиться на поиске объяснения случившегося. Однако Томас мягко, но настойчиво возвращался. И какое-то время спустя у Бобби возникло крайне неприятное ощущение, что связь между Томасом и словесным взрывом есть, хотя он и представить себе не мог, какая именно.
Они отматывали милю за милей, приближаясь к западной оконечности долины, и у Бобби крепло предчувствие, что Томас в опасности. Причем навлекли ее он и Джулия.
Но от кого могла исходить эта опасность? Или от чего?
Самой большой опасностью, с которой могли столкнуться он и Джулия, был Конфетка Поллард. Но и тут речь шла только о будущей опасности, потому что пока Конфетка даже не подозревал об их существовании, не мог знать, что они работают на Френка Полларда. Возможно, при удачном раскладе никогда об этом не узнает. Да, Конфетка видел его на пляже в Пуналуу вместе с Френком, но никак не мог вычислить, что это он, Бобби. И опять же, даже если бы Конфетка узнал, что Френк обратился за помощью в детективное агентство «Дакота-и-Дакота», Томас остался бы в стороне, потому что был другой, отдельной частью их жизни. Правильно?
— Что-то не так? — спросила Джулия, перестроившись левее на одну полосу, чтобы обогнать очередной восемнадцатиколесник.