Он отсек поток энергии и убрал руки от сферы. С мгновение смотрел на нее, улыбаясь, думая о том, что сейчас произойдет с этим нехорошим местом.
Вой сирен стал оглушающим, достиг пронзительного максимума, а потом разом стих.
— Пришла помощь, Томас, — сказал Конфетка и рассмеялся.
Положил одну руку на сферу и толкнул ее. Она полетела через комнату, как баллистическая ракета, стартовавшая из шахты. Пробила стену за кроватью Дерека, оставив после себя огромную дыру, пересекла коридор, пробила противоположную стену, а потом все прочие, которые попадались ей на пути, разбрасывая искры, поджигая все вокруг.
Конфетка услышал крики людей, сильный взрыв и исчез, чтобы появиться в маленьком домике в Плейсентии.
Бобби стоял на обочине автострады, держась за открытую дверцу, жадно хватая ртом воздух. Чуть раньше он не сомневался, что его вырвет, но позыв прошел.
— Ты в порядке? — озабоченно спросила Джулия.
— Я… думаю, да.
Мимо пролетали автомобили. Каждый обдавал порывом ветра и ударной волной, отчего Бобби казалось, что он, Джулия и «Тойота» по-прежнему движутся со скоростью восемьдесят пять миль в час, только он держится за открытую дверцу, Джулия — за его плечо, каким-то магическим образом их ноги перемещаются над мостовой, а за рулем никого нет.
Сон сильно встревожил и дезориентировал его.
— Если уж на то пошло, совсем это не сон. — Он не поднимал головы, смотрел на гравий на обочине, не удивился бы, если вернулось желание блевануть. — Никакого сходства с тем сном о нас, музыкальном автомате и океане кислоты.
— Но снова о Плохом.
— Да. Но сном это назвать нельзя, потому что… у меня в голове зазвучали слова.
— Откуда они взялись?
— Не знаю.
Он рискнул поднять голову, перед глазами все поплыло, но на этот раз к горлу не подкатила тошнота.
— «Плохой… берегитесь… там свет, который вас любит…» Всего я не помню. Слова были такие громкие, словно кто-то выкрикивал их в рупор, приставив его к моему уху. Да только и это неправильная трактовка, потому что в действительности я не слышал никаких слов, они просто возникли в моей голове. Но они чувствовались громкими, если в этом есть хоть какой-то смысл. И не было образов, как во сне. Только чувства, такие сильные, что сбивали с толку. Страх и радость, злость и прощение… а под самый конец такое странное чувство умиротворенности, которое я… не могу описать.
Мимо пролетел огромный трейлер-восемнадцатиколесник. Напоминающий левиафана, поднявшегося из морских глубин, сгусток звериной силы, холодной ярости и ненасытного голода. По какой-то причине, глянув на него, Бобби подумал о человеке, которого видел на пляже в Пуналуу, и по его телу пробежала дрожь.
— Ты в порядке? — вновь спросила Джулия.
— Да.
— Точно?
Он кивнул.
— Чуть кружится голова. Ничего больше.
— Что теперь?
Он посмотрел на нее.
— А разве есть варианты? Мы едем в Санта-Барбару, в Эль-Энканто-Хайтс, чтобы завершить это дело… так или иначе.
Конфетка материализовался в арке между гостиной и столовой. В обеих комнатах никого не было.
Из глубины дома доносилось жужжание, которое он сразу идентифицировал: электрическая бритва. Жужжание смолкло. Остался только шум льющейся воды и гудение вентилятора.
Он уже собрался двинуться в коридор и к ванной, чтобы застать мужчину врасплох, когда с противоположной стороны послышалось шуршание бумаги.
Конфетка пересек гостиную, остановился в дверном проеме кухни. Размерами она уступала кухне в доме матери, зато сияла чистотой, какой после смерти матери их кухня не знала.
У стола, спиной к нему, сидела женщина в синем платье. Она склонилась над журналом, переворачивала страницы, словно хотела найти интересную статью, достойную прочтения.
Конфетка куда в большей степени по сравнению с Френком контролировал свои телекинетические способности, в частности мог телепортироваться, не вызывая столь сильных колебаний воздуха и с меньшим шумом. Тем не менее его удивило, что женщина не поднялась из-за стола и не пошла посмотреть на источник звуков, которые вдруг послышались в ее доме. В принципе, такие звуки не могли не пробудить ее любопытство.
Она перевернула еще несколько страниц, наклонилась чуть ниже, начала читать.
Стоя позади женщины, он видел немногое. Густые, пышные волосы, такие же черные, как сама ночь. Хрупкие плечи и спина. Ноги, обе с одной стороны стула, перекрещенные в лодыжках, стройные. Изгиб бедер, будь он мужчиной, которого интересовал секс, наверное, возбудил бы его.
Гадая, какое у нее лицо… и внезапно охваченный желанием узнать, какова на вкус ее кровь, он переступил порог, сделал три шага к женщине. Не пытался свести шум к минимуму, но она не подняла головы, не оторвалась от журнала. И поняла, что она не одна, лишь когда он схватил ее за густые волосы и рывком сдернул со стула.