К этому времени в цеховую корпорацию ткачей входили не только ремесленники; примерно с конца XIV в. ее членами становились также торговцы бумазеей и полотном и так называемые скупщики, то есть люди, которые уже не сидели за ткацким станком, а давали заказы ткачам и сбывали их готовую продукцию. Таким образом, они, не занимаясь ремеслом, клали в свой карман прибыль, возникавшую на пути товара от производителя к потребителю. В дальнейшем оптовые купцы стали независимыми и от поставщиков сырья, перейдя к прямой закупке хлопка и других сырьевых товаров в Италии и забрав в конце концов в свои руки всю цепь — от снабжения сырьем до продажи готовых изделий.
Здесь мы имеем дело с разложением вековых обычаев и традиций, согласно которым мастера и подмастерья в соответствии с цеховыми правилами сами производили и сбывали свою продукцию. Речь идет о так называемом простом товарном производстве, которое характеризуется личной собственностью производителя на средства производства и на произведенный при их помощи продукт, предназначавшийся либо для продажи на рынке, либо для собственного потребления или для обмена на другие изделия. Купец выступал при этом лишь в качестве посредника; он все еще находился в значительной зависимости от ограниченного производства товаров мелкими ремесленниками, которые передавали свое ремесло от отца к сыну и внуку.
В этот хотя и неустойчивый, но остававшийся неизменным мир простого производства вместе с растущей интернационализацией торговли, с ростом численности населения, освоением новых рынков сбыта и расширением производства вторгся купец. Теперь сбыт регулировался уже не цехом — купец подчинил себе ремесленников, а затем и целые цеховые корпорации и взял на себя сбыт их продукции. Он поставил в зависимости от себя подавляющее большинство членов цеха, стал их эксплуататором, довел их до крайней бедности, а сам нажил богатство.
Так обстояло дело и с Фуггерами. Уже упомянутый выше пришелец занял среди 2390 налогоплательщиков Аугсбурга 41–е место. Он владел несколькими домами и земельными участками, принадлежал к цеховому руководству и даже сумел стать членом муниципалитета города (для простого ткача было просто немыслимо столь быстро стать владельцем такого сравнительно крупного состояния). Он быстро достиг положения одного из тех скупщиков, которые «мучают своих рабочих и ремесленников», как сетовал в своем «Диалоге о скупости» (1524 г.) знаменитый сапожник и поэт Ганс Сакс.
Характерной особенностью политической структуры крупных имперских городов того времени была та, что Фуггеры, уже в конце XIV в., не будучи ткачами, тем не менее остались официальными представителями ткачей в городской администрации и продолжали эксплуатировать их.
После смерти в 1409 г. основателя династии следующие поколения значительно увеличили основной капитал Фуггеров путем посреднических сделок с бумазейными мануфактурами в Аугсбурге и его округе и торговли самыми различными товарами. К середине XV в. Фуггеры развернули заморскую торговлю, которая прежде всего охватывала импорт шерсти из стран Востока, а также английских и итальянских тканей. Через столетие после смерти первого аугсбургского Фуггера его потомки уже были большой силой в городе. А кто обретал силу в Аугсбурге, тот располагал сильными позициями и за его пределами. Ибо через Аугсбург проходили торговые пути от итальянских центров раннего капитализма во Фландрию с ее высокоразвитым ремесленным производством в городах, а также в прибалтийские страны вплоть до глубин России. Выгодному положению Аугсбурга на перекрестке международных торговых путей, связывавших Италию с Северным и Балтийским морями, обязаны крупные коммерсанты Аугсбурга своим богатством и исключительно большим влиянием, которым они пользовались с конца XV в. в течение определенного времени.
Таким образом, не особая гениальность этих торговцев превратила их вдруг в богов коммерции и финансов, а объективное развитие, экономический процесс вывели на авансцену таких предпринимателей эпохи раннего капитализма, как Фуггеры, Вельзеры, Гохштеттеры, Паумгартнеры, которые со своей стороны сумели распознать тенденции развития и без угрызений совести использовали их в целях наживы. Они превратились в беспощадных эксплуататоров цеховых ремесленников, на этой основе стали крупными коммерсантами и более того. Очевидным фактом, засвидетельствованным критиками общественных устоев того времени, является тот, что большинство ремесленников Аугсбурга и Нюрнберга к началу XVI в. уже утратили свою самостоятельность и попали в зависимость от купцов–капиталистов, что означало переворот в отношениях, который разрушил целый мир понятий и который не мог не вызвать бунтарских движений.
