Некоторые отношения полностью

 — Дочка,  — сказал папа. И помолчал.

— Ну что? — ответила дочь, внимательно изучая еинковский текст.

Они спали вместе уже не первую ночь. Однако секса никакого между ними не было, инцеста и прочего разврата, так уж не подумайте чего-нибудь. Просто так получилось.

Девушки в таком возрасте вроде бы должны спать в эротических полупрозрачных сорочках, а Катя, как неполовозрелый плодросток, спала, да и ходила дома в  совдеповских темно-синих трусах да в белой футболке.

Отца-извращенца сие немало возбуждало.

А как все это получилось? Почему, собственно, дочь оказалась в постели страждущего отца? О, конечно он очень стыдился своих похабных мыслей. Но дочь очень любил…

— Катерина!

Она вздохнула. Похоже,  знала, чем кончится сегодняшняя история.

Вторая комната была недуманно-негаданно завалена библиотекой. Не вовремя сваливший в этот дурацкий Пиндостан дядя прикинулся семитом, хоть это и было уже немодно. Количество книг зашло за грань идиотии. Катя очень любила читать, но это безумие, по ее мнению, перешло все пределы. Книги пришлось взгромоздить и туда, и сюда, и еще раз туда и сюда, так, что девушке пришлось перебраться на ночь к отцу. Как бы посмотрела на это мать, интересно? Но она была в командировке. Искала какие-то загадочные соссюры.

Конечно, отец и дочь спали как отец и дочь. Только под утро Катерина поймала себя на том, что, как оказалось, что-то (или как-то) она прижалась спиной к спине отца. Ну так уж получилось.

Она не думала о том, легко ли отцу выдерживать пост. Сама она была не то что бы чрезмерно эротичной; наблюдая себя в зеркале на манер подруг, она не видела в отражении ничего замечательного. Тем не менее ее самооценка была достаточно высока. Ее нельзя назвать яркой; скорее, аппетитной. Фу ты, блин, какая пошлятина. Шатенка с короткой стрижкой, на носу и щеках очень бледные, почти незаметные веснушки. Немного смущала пара-тройка лишних килограммов; если бы Катя была меньше подвержена чужому мнению, то нашла бы эти килограммы вовсе не лишними. А грудь! Грудью Катя гордилась. Большая (но в меру), круглая и притом упругая. Жаль, некому ее помять. Девушка сама, бывало, стоя перед зеркалом и критически осматривая себя, поглаживала ее, что приятно возбуждало. 

Но папаша наконец-то выдал. Да, ждала…

Денис Васильевич читал бумажную книгу. Или делал вид, что читает? Прикидывается; интересно, он идиот, или действительно понимает суть епаба?

Отца, похоже, утомило. Он выключил бра, повернулся на бок и надумал захрапеть.

Не получилось.

Кате тоже не спалось. Она думала.

Думала о том, какие же у нее замечательные родители. Мать, по сути, раздведчица. Разведчица недр. Отец — хоть у него и не такая уж героическая профессия — тем не менее, знаете ли, стоит на своем посту. И знает, что нужно делать.

Удовлетворившись этой мыслью, Катя решила заснуть. Теплая попа папы не делала ничего, так же как и ее попа , но они, тем не менее, находились в каком-то непостижимом контакте с ее теплым задком. Странно довольно-таки. Есть поняти in/out. Да много чего есть. Состыковаться попами? Нет, это ведь вам не разъем.

Сегодня девица немного разочаровалась в жизни. Фигня это — жизнь. Но, однако, кое-что она получила.

Ей было приятно ощущать отцовское нечто (вот ведь извращенка!), в конце концов она села на постели, не в силах более пытаться спать.

Отцу тоже не спалось. Создав сайт, он хотел заснуть с чувством выполненого долга, но что-то мешало ему. Что? Катькины ноги. Очень уж они были стройны и красивы.

Денис Васильевич завозился в некоторм подобии сна.

Кате надоело. Рывком сдернула половину одеяла (папа якобы спал) и уселась торчком, пялясь в воображаемое небо.

Звезд не было.

Катя зажгла ночник и, пытаясь в очередной раз заснуть, стала рассматривать пол, потолок и обои. Ерунда какая-то…

— Вот что, — сказал в конце концов отец. — Я очень устал. Да и ты, видимо, тоже. Сейчас мы сделаем друг другу приятное и уснем. Как тебе нравится идея? Пойми меня хорошо, я не склоняю тебя к инцесту. Матери твоей я изменять не собираюсь. Сейчас я сделаю так, что ты просто расслабишься, хорошо, дочь?

Откинув одеяло, он залюбовался стройными ногами дочери. В меру полные, но и не тощие. Не требующие, разумеется, бритвы. Очень красивые голенькие ножки. С темно-красным педикюром. Белая ночная рубашка, похожая на узкий сарафан…

Конечно же, долго это продолжаться не могло. Подобное зрелище заканчивается быстро. Денис Васильевич только подумал — нет, даже не успел подумать — а голая девичья  жопка исчезла под подолом сорочки.

— Доченька, а ты уже себя потргоала? Я хочу сказать, ты уже испытала некоторое удовольствие?

— Папа! Зачем ты выражаешься эвфеместически? Ну да, почти потрогала. То есть собиралась сделать это…

Дочь отернула на себя половину одеяла, повернувшись на бок.

Бедная девушка, подумал Денис Васильевич. Молодой горячий организм требует финала, и я мог бы этому организму помочь, но эти идиотские критерии запрещают действовать. Я бы мог погладить эти ноги, сделать приятное их владелице…