– Хорошо. – Йен вернулся, и он смеется. У него в руке большой стакан воды. Он снова помогает мне сесть, протягивает мне свою ладонь, ухмыляясь.
Обезболивающее.
Улыбаюсь такой иронии, глотаю таблетки, запиваю, ложусь обратно.
– Не уходи, – шепчу я.
Он смотрит на дверь, нахмурив брови, поджав губы. Мое сердце раскалывается еще на сантиметр, но я ничего не говорю. Полагаю, я уже достаточно шансов ему дала. Йен опускается на колени передо мной, тянется к моей щеке, начинает поглаживать, рисуя маленькие круги. Если бы я не лежала, то растаяла бы в лужицу. Веки такие тяжелые, только, если я закрою глаза, могу что-нибудь пропустить. Я годами представляла этот момент, как все будет происходить, какие обстоятельства к нему приведут. Йен откидывает назад свои каштановые волосы, спадающие на темные глаза, облизывает губы, и, клянусь, я практически чувствую запах шоколада.
Он опускает взгляд. Я едва не озвучиваю свой протест, пока он не произносит мое имя.
– Грэйс? Мне очень хочется тебя поцеловать.
В губах щекотно; я не могу определить – это от предвкушения или чего-то еще?
– Ты можешь.
Он резко вскидывает голову, его глаза округляются немного, встречаясь взглядом с моими. Йен смотрит, просто смотрит на меня в течение долгого времени; тиканье часов, висящих на стене, становится все громче, громче,
– Только когда ты протрезвеешь.
Закрываю глаза, чтобы Йен не заметил мое разочарование, но мой мозг проигрывает в памяти день, когда мы поцеловались в коридоре. Я ощущала вкус шоколада. И мне хочется еще. Потому что... кому хватит одного шоколадного поцелуя? Мои пальцы сжимают его широкие плечи... забавно, не помню, когда успела обнять Йена... притягиваю его к себе с такой силой, что он кряхтит. Есть только стальные мышцы под нежной кожей, теплые ладони, горячее дыхание, бешено бьющиеся сердца, отяжелевшие руки. Час назад я не хотела больше ничего чувствовать. Сейчас я чувствую все, и этого все равно недостаточно.
– Ты не облегчаешь дело, Грэйс.
– Ты правда мне веришь?
Йен кивает, его взгляд прикован к моему.
– Да, верю.
– Почему? Почему сейчас?
Он внезапно встает, проводит рукой по волосам. Я дуюсь. Я хотела это сделать, но забыла.
– Грэйс, мне нужно кое-что сделать, и потом я вернусь, ладно?
Отворачиваюсь; моя кровь леденеет. Йен не вернется. А завтра он вонзит нож немного глубже. Может, этот нож проткнет меня насквозь, и все наконец-то закончится.
Йен испускает странный звук, будто задыхается. Прежде чем успеваю понять, почему, он падает на диван рядом со мной и заключает меня в объятия.
– Нет. Проклятье, Грэйс. Нет. Не делай этого. – Его руки – словно стальные стены вокруг меня.
– Чего не делать? – бормочу безжизненно ему в грудь.
– Не думай о том, о чем думаешь.
– О чем я думаю?
Он сжимает мои плечи, немного отодвигает меня и смотрит прямо в глаза.
– О чем-то вроде: "Ох, наверно, он просто хочет выяснить, такая ли я легкодоступная, как говорит Зак". Или хуже: "Интересно, как Йен поиздевается надо мной завтра".
Опускаю взгляд; Йен опять крепко меня обнимает.
– Грэйс, знаю, ты уже дала мне множество шансов. Дай мне еще один. Пожалуйста? Всего один. Мне нужно кое с чем разобраться. А завтра я объявлю всей школе, что ты моя...
Он вдруг замолкает. Я смотрю на него, стараясь понять, почему Йен выглядит так растерянно, что аж засмеяться тянет.
– Что?
– Не знаю, как это назвать. Тебя. Нас.
– Нас? – У меня отвисает челюсть. Мы теперь "
– Да. То есть, ты была так недовольна тем, как парни
Пресвятая Дева Мария с младенцем Иисусом в раю.
– Ты... ты говоришь, что хочешь, чтобы мы были вместе?
Йен облегченно улыбается.
– Да. Вместе. – И потом быстро добавляет: – То есть, если ты тоже хочешь. Многое изменилось, я понимаю. Но не это.
Я хочу. О, Боже, я хочу.
– Как насчет твоих друзей, твоих товарищей по команде? Как насчет обедов, когда они не позволят мне сидеть за их столом? Как насчет следующего раза, когда один из них решит, что может прокатиться на Грэйс? Ты сможешь когда-нибудь смотреть на меня, не видя того, что сделал Зак?
Его челюсти сжимаются. Когда он говорит, его голос звучит сдавленно.
– Шаг за шагом, Грэйс. Просто скажи, что ты будешь рядом.
– Да. Я буду рядом, Йен.
Улыбнувшись, он отпускает меня, поправляет мое одеяло и направляется к двери. На пороге Йен оглядывается через плечо.
– Грэйс, помни о том, что я тебе сказал. Я тебе верю.
О, да, я помню. От этих слов ощущение было еще приятней, чем от поцелуя в лоб, а с ним немногое сравнится. После всего, что со мной случилось, после стольких раз и изощренных способов, когда мне причиняли боль, каким образом один мальчик может заставить меня поверить в сказки?
Йен
