Некоторые парни… (ЛП) полностью

– Ты права, Грэйс. Я не мог на тебя смотреть. Но не потому, что стыжусь тебя или того, как ты одеваешься. А потому, что в твоих глазах так много боли, милая. Когда Киту снятся кошмары или когда Коди набивает себе шишку, я могу поцеловать их, обнять и сказать, что все будет хорошо. Но это... Грэйс, я не знаю, как исправить случившееся с тобой. Я ничего не могу сделать, чтобы тебе стало лучше, и это меня убивает. Это убивает меня. – Он сжимает обе мои руки в своих. Я чувствую, как они дрожат.

Проходит немало времени, прежде чем ко мне возвращается способность говорить.

– Неправда, – наконец произношу. – Ты можешь сказать мне, что по-прежнему меня любишь, и ничто этого не изменит, никогда – ни Кристи, ни мальчики, ни мой стиль одежды, ни то, что со мной случилось.

Его глаза, копия моих, расширяются за линзами очков.

– Ты... ты думала... ох, милая, пожалуйста, скажи, что ты не думала, будто я разлюбил тебя.

Пожимаю плечами. Я не могу это сказать, потому что именно так думала. И думала довольно давно. Как тут не подумать? Меня ведь заменили.

Папа испускает странный сдавленный всхлип, будто задыхается, и внезапно сгребает меня в охапку.

– Нет. Ох, нет, нет, детка, нет. Я любил тебя с той секунды, как стало известно, что ты появишься на свет, с той самой секунды.

Красивые слова, однако, действия говорят громче. Пытаюсь заставить его понять, но из-за кома в горле чертовски трудно говорить.

– Пап, брось. Ты критикуешь меня за все, начиная с моей одежды, заканчивая оценками и планами на колледж. Мне нельзя сюда приходить без разрешения. Ты тренируешь футбольную команду и координируешь отпуск согласно планам своей семьи, а мне достается лишь пятиминутный телефонный разговор раз в неделю. Даже мое приглашение на сегодняшний праздник отменили. Я больше не важна для тебя, поэтому, о чем еще я должна думать?

Папа отпускает меня, падает на диван. Он выглядит разбито.

– Ты важна. Всегда была, и всегда будешь. – Он поворачивается к Кристи, которая сидит, опустив голову, с глазами на мокром месте. – И ты права. Звонок раз в неделю делает меня... ну, телемаркетологом, а не отцом. Мы будем больше времени проводить вместе... только ты и я. – Папа бросает многозначительный взгляд на Кристи. Я фыркаю. Он никогда не защищал меня перед ней, ни разу за годы их совместной жизни.

Кристи переводит взгляд с него на меня, с трудом сглатывая.

– Грэйс, я знаю, ты меня ненавидишь. Я не собираюсь оправдываться за то, что уже произошло. Но я очень люблю твоего отца и знаю, что ты тоже его любишь. Мы можем начать все сначала ради него? – Она умудряется послать мне полуулыбку, протягивая свою руку.

Смогу ли я? Просто простить все прошлое дерьмо? Смотрю на свою ладонь, представляя, будто каждое хмурое выражение лица, вся критика, все обиды сыпятся с пальцев, подобно песку. Когда ничего не остается, пожимаю ей руку.

– Хорошо, мы можем попробовать. Начнем с того, что вы перестанете пытаться изменить мой стиль. – Одергиваю свой свитер. – Я правда ненавижу кардиганы. И розовый цвет.

Ее глаза округляются, она улыбается сквозь слезы.

– Жди тут. Я сейчас вернусь. – Кристи убегает на второй этаж. Я бросаю вопросительный взгляд на отца, но он лишь пожимает плечами. Минуту спустя она спускается по лестнице, неся пакет. – Я купила ее несколько недель назад, но боялась тебе отдать, потому что не хотела расстраивать твоего папу.

Открываю пакет, достаю черную футболку. Ворот и рукава скреплены металлическими кольцами по кругу. Она идеальна.

– Почему отдаешь сейчас?

– Это твой стиль, Грэйс. Это твое, – говорит Кристи, слегка пожимая плечами в качестве извинения, направленного в адрес папы.

– Футболка классная. Спасибо.

– Отлично, могу я одолжить это? Он мне очень нравится. – Она проводит рукой по моему свитеру. Мы смеемся искренне, впервые после тех давнишних уроков танцев.

Папа обнимает нас обеих.

– Я люблю тебя. Я очень люблю вас двоих. – Мы стоим так довольно долго, затем он отстраняется, утирая слезы. – Нам пора возвращаться. – Папа берет Кристи за руку, а мне протягивает другую ладонь.

– Мне нужна минутка, – говорю ему. Улыбнувшись, они оставляют нас.

Йен медленно аплодирует мне, после чего разводит руки, приглашая меня. Я приближаюсь, обнимаю его – не очень крепко. Отпускаю все – каждую обиду до последней толики.

– Теперь готова вернуться к гостям? – спрашивает он после долгого объятия и поцелуя в лоб, от которого у меня до сих пор подкашиваются колени.  

– Практически. – Снимаю свой кардиган, надеваю подаренную Кристи футболку поверх свитера и срываю ярлыки. – Вот. Теперь готова. 

Йен оглядывает мое тело сверху-вниз. 

– Мило. Было бы лучше без этого розового свитера. 

Пожав плечами, хватаю его за руку и беру кардиган с собой. 

– Слишком холодно. Идем.