По сигналу одного из организаторов толпа встала покучнее: видео оператор снимал мероприятие с таких ракурсов, чтобы у зрителей агитационного видеоролика создалось впечатление масштабности митинга. По сути, вся эта массовка и затевалась ради видео и фотосессии.
— Как думаешь, этот Быков хороший человек?
Харакири задала этот вопрос с грустью. Андрей озадаченно посмотрел на транспарант в своих руках. Физиономия кандидата в депутаты напоминала морду хряка, но глаза были честнейшие — глядишь в них и веришь: вот он спаситель человечества, мессия! Проголосуешь за него — и жизнь настанет замечательная, размер пенсий взлетит до небес, квартплата будет копеечной, экология улучшится, а представители американского госдепа начнут благоговейно падать ниц при слове «Россия». Ну и пускай ряха Быкова на транспаранте не помещается, главное — зеркало души. Тот, кто делал этот фотошоп, своё дело знал.
— Если честно, мне плевать, — отозвался Андрей. — А тебе не всё равно, какой он человек?
— Вдруг это Быков негодяй, а мы тут стоим и поддерживаем его.
— Лично я никого не поддерживаю, — Андрей встревоженно уставился на Харакири. — Да что с тобой? С каких пор тебя всё это волнует?
— С недавних, — был мрачный ответ.
Харакири поджала губы и потупила взгляд. Андрей рассудил, что с ней явно что-то не так. А может, всему виной сентябрьское солнце, желтизна листвы, ощущение близости унылых дождливых дней? Осенняя сиюминутная блажь. Такое случается.
Внезапно ему стало не по себе, и дело было не в мыслях о Харакири. Что-то иное. Чувство, словно земля вот-вот разверзнется. Он побледнел, сердце заколотилось, а взгляд, будто магнитом притянуло к стоящему на краю площади высокому тощему человеку в белом плаще.
Вот кто вызвал в душе смятение!
Мужчина смотрел не на толпу — Андрей был в этом уверен, — он пялился на него! Его глаза навыкате целились как пистолеты, метко. Но отчего так сердце колотилось, и почему невыносимо хотелось бросить чёртов транспарант, осенить себя крёстным знамением и бежать, бежать? Ну, смотрит этот тип, подумаешь какое дело; ну высокий он очень, голова — туго обтянутый кожей череп. И что тут такого? Тип странный? Это не повод для беспокойства. А вот глаза… Неожиданно Андрей вспомнил огромного белого таракана. У той твари были такие же глаза!
— Эй, на что ты так уставился? Будто призрака увидел.
Андрей часто заморгал, посмотрел на Харакири.
— Что?
— С тобой всё нормально? Бледный ты какой-то.
Он покосился в сторону, где стоял мужчина в плаще, но того уже не было. Исчез! Исчез, ну и слава Богу. Андрей облегчённо выдохнул и изобразил на лице улыбку.
— Всё нормально, Харакири.
Когда митинг закончился, они получили гонорар и отправились на другое мероприятие — на митинг против кандидата в депутаты Быкова О. П. Андрей быстро выкинул из головы образ того странного типа, внушил себе, что глаза, как у чудовища из пьяного бреда, ему почудились, и выкинул. В конце концов, ничего ужасного ведь не произошло. Осадок неприятный остался, но это пустяк.
К двум часам митинг закончился. Андрей и Харакири зашли в кафе, взяли чай, бутерброды и эклеры. Андрей обратил внимание, что подруга за последний час произнесла от силы пару фраз. Она была непривычно задумчивой и грустной.
— Что с тобой? — участливо поинтересовался он, помешивая ложечкой чай. — Ты сама не своя.
Харакири вздохнула, откусила кусочек от эклера и уставилась в окно, за которым по проспекту мчались автомобили.
— Устала я, — ответила она после долгой паузы. — И усталость какая-то непонятная. Старческая что ли… Недавно смотрела передачу про спортсменов инвалидов, и я этим людям завидовала. Они стремятся к чему-то, борются. Без рук, без ног, в колясках инвалидных, а жизни в них в сотни раз больше, чем во мне. От них сияние исходит. Не думай, Андрей, у меня и в мыслях нет жалеть себя. Я на себя злюсь. Сама ведь когда-то забралась в какие-то дебри, из которых теперь никак выбраться не могу. Да я и не пытаюсь. Мне всего двадцать три, а я уже не в состоянии вспомнить фамилии своих одноклассников, лица учителей. Раньше мечтала побывать в Тибете, только об этом и думала… теперь не мечтаю и не думаю. Я чувствую себя старой, Андрей. И такое ощущение, что мне недолго осталось.
— Это ты брось! — он накрыл ладонью её ладонь. — Всё у тебя будет хорошо, только не готовь и не ешь больше свои плюшки.
— Дело не в плюшках, Андрей, — она всё ещё глядела в окно. — Не только в них. Неделю назад я сознание потеряла. Заныло что-то в голове, и я грохнулась на пол. А вчера это повторилось.
Андрей ошарашенно откинулся на спинку стула.
— Тебе к врачу нужно!
— Не хочу никаких врачей.
— Ну и дура! — вспылил он.
Харакири улыбнулась.
