Даршак опустил забрало, поднял меч и подал молчаливый сигнал к атаке. Он рассчитывал вклиниться в армию неприятеля и разрезать её на две части. Рыцари устремились за ним, нагнув железные копья. Замысел удался. Враг не успел сомкнуть ряды, и всадники оказались в середине его войска, направо и налево сокрушая орков.
С крепостных стен в неприятеля летели тучи стрел, находя незащищённые щели в доспехах. Новая вылазка успела собрать кровавый урожай, когда несколько камней, перелетев через внешнюю стену, ударились в бастионы замка, разметав дюжину лучников и обрушив крепостные зубцы. Орки обстреливали цитадель, не опасаясь попасть в своих. Даршак понял, что нужно уводить воинов вперёд, глубже пробиваться в войско неприятеля. Рыцари уже вонзили или сломали свои копья и теперь сражались мечами. Многие лишились лошадей и теперь рубились пешими, со всех сторон окружённые щитами с жёлтыми драконами.
Даршак поднял своего коня на дыбы, опрокинул двух орков, разрубил третьего, закрылся щитом от летевшего в него копья. Рядом с ним бились его телохранители, покрытые своей и чужой кровью. Рыцари постепенно теснили врага к внешней стене. Над головами продолжали свистеть снаряды, но лучники спустились с бастионов и теперь обстреливали орков из бойниц. И всё же стены замка постепенно разрушались.
Несколько камней упали, не достигнув своей цели. Это значило, что пусковые механизмы катапульт начинают сдавать. Скрученные в несколько рядов воловьи жилы следовало регулярно менять. Иначе скоро осадные машины начнут швырять камни в самих орков.
Многие порождения Звезды уже поглядывали на внешние ворота и брешь, прикидывая, не пора ли отступать.
Даршак столкнулся с одним из их сотников, огромным орком с двуручной секирой в руках. Герцог атаковал его круговым ударом, но противник пригнулся и сильно толкнул его в корпус рукоятью боевого топора. Даршак рубанул сверху. Клинок прошёл сквозь латы и застрял. Орк взвыл, дёрнулся, увлекая герцога за собой, замахнулся секирой и опустил её на вовремя подставленный щит, который треснул, пропустив серповидное лезвие. Даршак покачнулся, едва не выпав из седла. В это время подоспели двое его телохранителей. Они напали на сотника, нанося стремительные удары. Но окровавленный орк словно не замечал их. Он поднял своё страшное оружие и снова ударил герцога по теперь уже бесполезному щиту. Резкая боль пронзила руку Даршака, когда сталь разрубила латную перчатку и погрузилась в плоть. В глазах у воина потемнело, и он уже не мог отразить последнего удара боевого топора, сбившего его с лошади.
Телохранители добили израненного орка и, спешившись, подхватили своего командира. Их окружили другие рыцари, чтобы дать возможность унести раненого. Орки, что были рядом, радостно завопили, увидев падение предводителя защитников Норфолда, и передали эту новость остальным. Через четверть часа все орки знали, что противник остался без полководца, и, воодушевлённые, ринулись в бой.
Герцог Даршак чувствовал, что его куда-то несут, но сквозь кровавую пелену видел только голубое небо, мелькавшее где-то высоко-высоко. В ушах гудело, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди — каждый толчок причинял боль.
Он не видел, как огромный камень, описав дугу и не долетев до стены внутренней крепости, обрушился вниз, разметав половину воинов, нёсших своего предводителя в цитадель, чтобы уберечь от врагов, и не почувствовал, как осколок отсёк ему по локоть вторую руку, и как оставшиеся в живых телохранители замотали обрубок какой-то тряпкой и потащили дальше, падая и спотыкаясь.
А потом был подъём по винтовой лестнице, который казался Даршаку долгим путешествием по волнам. Его положили на кровать и оставили, потому что каждый воин был на счету, и ни один не остался с ним, чтобы проводить в последний путь — раны были смертельны, и никто по этому поводу не заблуждался.
Даршак лежал на спине, тяжело дыша и прислушиваясь к своим ощущениям — единственное, что он чувствовал, это что жизнь постепенно покидает его. Он мог пошевелиться, но не подняться. Ему уже не вернуться в бой, не повести своих воинов на смерть или к победе!
Снаружи доносились приглушённые звуки битвы — казалось, они долетают из чужого далёкого сна, но герцог знал, что там бьются и умирают его воины, последние защитники Норфолда, а теперь и его собственные. И это причиняло ему боль, потому что он хотел быть с ними, рубить врагов, а не дожидаться своей участи, которая при любом исходе была одна — смерть.
