Вещей у Иды Петерс и правда оказалось немного. Все, чтo скопила девушка, уместилось в одну небольшую коробку. Комендантша, усталая немолодая женщина, строго наблюдавшая за моей работой, придирчиво перебрала содержимое в поисках того, что можно было бы продать старьевщику, вытащила потрепанный жакет и накладной кружевной воротник и махнула рукой – остальное на свалку.
Я кивнула, старательно пряча вспыхнувшую на губах торжествующую улыбку – получилось, получилось! Воротничка и жакета было, конечно, жаль – можно было бы отдать их Ренске вместо того тихого дырявого ужаса, который носила приютская девчонка. Зато ботинки Иды мне удалось по–тихому припрятать от бдительного ока комендантши и вынести вместе со старой ветошью.
Но это было не главное.
Достойная награда за походы вверх-вниз по крутой лестнице с тяжелыми коробками в руках ждала меня среди грубой глиняной посуды и льняных сорочек, оставленных пропавшей вейной. Пухлый исписанный дневник, из которого торчали сложенные вчетверо бумаги и газетные вырезки,так и манил заглянуть внутрь. Улучив минутку, я успела изучить первые пару страниц. На одной была копия разворота бухгалтерской книги – ума не приложу, как Ида умудрилась ее достать . На второй – несколько неразборчивых заметок, перечеркнутые слова «дневной дозор» и адрес леди Вайолет.
Я на верном пути!
Сгорая от любопытства, я едва дождалась, когда поток поручений наконец иссякнет и можно будет с чистой совестью отправиться домой, захватив по пути честно полученные трофеи. Ни о чем другом я и думать не могла – и потому, оказавшись за воротами фабрики, с удивлением осознала, что уже вечер. До наступления дозорного часа оставалось не так много времени. Хорошо хоть на этот раз мне было куда идти. Целая комната для меня одной, где можно без помех с головой погрузиться в расследование. Мечта…
Никогда еще я так сильно не ошибалась!
Ключ от чердака отсутствовал. А горничная Нана, замещавшая Бесс за cтойкой, в ответ на закономерный вопрос лишь пожала плечами.
– Так забрали уже. Твой ухажер и взял.
– Что? – Я недоумеңно хлопнула глазами. Голова была забита расследованием,и оттого нелепое предположение горничной застало врасплох. – Какой такой ухажер?
– Какой-какой, - передразнила меня старушка. - Тот самый, с которым ты живешь. Высокий широкоплечий брюнет с огоньком в глазах. Или что, будешь тут скромницу строить и рассказывать, что он тебе законный муж, морем данный и магистратом записанный? А через неделю блондина приведешь – и что, снова слушать эти сказки?
Запоздалое осознание накрыло волной ужаса – Вандерберг! За день на фабрике я умудрилась почти забыть о случайном соседе, с которым прошлой ночью мы вынужденно разделили комнату. И хоть обнаженный торс вена, без сомнения, был хорош, я бы предпочла не встречаться с остальными его частями.
Но нет – надо же было ему зачем-то вернуться!
Из груди вырвался протяжный стон.
«Море, за что ты ко мне так жестоко?»
Нана, равнодушная к моим страданиям, скрестила на пышной груди пухлые руки.
– Иди-иди, – фыркнула она. - Стонать у себя будешь. Только чтoб тихо! Χотите устраивать концерты, снимите кровать в красном квартале. А здесь у нас не бордель. Ясно?
***
К моменту, когда я добралась до чердака, стонать уже не хотелось,и даже усталость после тяжелого дня куда–то испарилась. Хотелось убивать и закапывать мускулистые тела в палисаднике с тюльпанами. Жаль только, что для этого жертву придется спускать с четвертого этажа, а беготни по лестницам с утяжелением мне на сегодня уже хватило. Хотя ради благого дела…
Лелея кровожадные мысли, я перехватила коробку одной рукой и сердито толкнула дверь.
Представшая передо мной картина привела в замешательство. Теймен Вандерберг сидел за столом и сосредоточенно разрезал на куски исходящий густым соком пирог. Причем ни стола, ни посуды – да и, само собой, соседа с пирогом – еще утром в комнате не было. И если появление новой мебели я худо-бедно могла объяснить за счет заметно уменьшившейся кучи поломанного хлама,то остальное было за пределами моего понимания.
Да и до размышлений ли, когда от пирога исходил такой запах…
В животе предательски заурчало. Некстати вспомнилось, что с самого завтрака я ничего не ела – стакан сладкого чая не в счет. А тут и пирог,и сыр, и накрытый крышкой кувшин, ждущий своего часа на подоконнике. Настоящая мечта после тяжелого дня – если бы не одно нагло ухмыляющееся «но», медленно отложившее нож и повернувшееся на звук открывшейся двери…
– О! – Улыбка Вандерберга при виде меня стала шире. - А вот и вы, леди-детектив. Да еще и не с пустыми руками. Неужели именитая наставница выставила вас вон, едва только вы оказались в столице? И что это за сиротская коробка? Пара ботинок, шляпка и стопка фотокарточек – немного же вам заплатили за работу на великую вейну Вайолет. Ботинки, полагаю, с ног вашего кумира.
– Вы что тут делаете? Это же было на одну ночь.
Двусмысленность не осталась незамеченной.
