Поскальзываясь на мокрой и липкой крови, вымазавшись в красном и черном с головы до ног, я еле держался. Стоял нестерпимый, одуряющий запах сладкой гнили, пота, фенола и крови. Нос забила мелкая черная пыль, от которой першило в горле и становилось тяжело дышать – сюда не рекомендуется входить без респиратора. Когда я уже был готов просто опустить руки от бессилия и умереть, распахнулись ворота и вбежала охрана. Не обычная, заводская, а Z-войска, созданные специально для усмирения зомби.
На легких черных скафандрах, чем-то напоминающих костюм аквалангиста, серебристый логотип «Industry Z», шея и голова защищены шлемом, крепящимся к скафандру. На плечах лежат будто небольшие гранатометы. Я вздохнул с облегчением: неужели сейчас все закончится? Но тут же снова напрягся: их всего четырнадцать.
Отряд перегруппировался, расположившись в шахматном порядке. С негромким хлопком из «гранатометов» вылетело разом семь сетей, накрыв и спутав ближайших дерущихся. Через секунду вылетело еще семь сетей, затем еще и еще. Стреляли безостановочно, так что меньше чем за минуту четверть уже валялась на полу, пытаясь разорвать крепкие двойные синтетические нити. Беда только в том, что точно прицелиться в таком месиве оказалось невозможно, так что в сети попадали и люди, которых мертвяки тут же радостно разрывали на части. Живые, впрочем, тоже не церемонились, разбивая головы плененным зомби. Начальство от этого явно будет не в восторге, не очень-то зомбяк дешев. Вот и присланный отряд не убивает их, а лишь обез-движивает.
Мертвяки, увидев нового врага, ринулись на него, и Z-войскам уже приходилось не столько усмирять, сколько защищаться. «Гранатометы» не успевали выплевывать сети, и вперед вышли трое бойцов с баллонами красного цвета. Они поливали особо ретивых сжиженным газом, замораживая их, и те замирали навсегда белоснежными статуями.
«М-да, кажется, дело плохо», – решил я. Если Z-войска начали убивать, то ситуация вышла из-под контроля. Впрочем, это стало очевидно всем буквально через минуту, когда насытившиеся зомбяки, обретя разум и оценив ситуацию, прекратили бессмысленную уже битву и бросились в противоположную сторону, к воротам, которые никто не подумал закрыть на замок. Выбежав на улицу, они первым делом рванули к ближайшему заводу: прессово-рамному, практически полностью работающему на зомбяцкой силе. Надо отдать должное Z-войскам: они делали все, что могли, но четырнадцать человек не способны остановить больше сотни зомби.
А после того, как открылись ворота прессово-рамного завода, на территории автомобильного гиганта включилась сирена и началась эвакуация.
Не знаю, о чем думали начальники, почему так долго не появлялась подмога и на что вообще все эти люди надеялись, но лично я одним из первых метнулся к выходу. Увы, то же сделали и все остальные, как люди, так и зомби, у которых к тому времени восстановилась способность думать и бояться. Наверное, они даже снова чувствовали боль. И уж точно им не хотелось умирать по второму разу! По большому счету, мы сейчас почти ничем не отличались: осмысленный, но затравленный взгляд, страх, желание выжить. Просто у кого-то при этом еще и колотилось от ужаса сердце, перегоняя кровь, а кто-то очень хотел этой крови напиться.
Я опять оказался в самой гуще, но теперь на меня никто не нападал: мы все просто хотели оказаться подальше отсюда. И ворота пали. Зомби хлынули на улицы города. Я попытался нырнуть во дворы, но наткнулся на работягу с монтировкой.
– Эй! Я свой! – заорал я, поднимая ладони вверх, но он меня будто не слышал. Следующее, что я помню – удар тяжелым по голове.
Когда очнулся – дико болела башка. Не сразу понял, где я. Подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Какой-то подвал, над потолком – окно с выбитым стеклом, сквозь него сочится лунный свет, так что вполне себе можно оглядеться, что я и сделал. Тут же вскочил на ноги: я был не один!
– Тшш, тихо, не бойся меня, – голос показался знакомым, откуда-то из другой жизни.
Темный силуэт медленно приближался, и в серебристом свете я разглядел широченные плечи, тугие бицепсы, обтянутые рубашкой, тяжелый подбородок, взъерошенные волосы, неоднократно сломанный нос. Он напоминал тафгая, и от этого становилось не по себе.
– Санёк, это же я.
Я вздрогнул. Санёк… Да, это я. Но откуда он меня знает? Уже смелее вгляделся в лицо, хотя для этого пришлось задрать голову.
– Стас? – В голове всплывали обрывки воспоминаний.
Он улыбнулся до ушей и отчаянно закивал:
– Санёк, чертяка! Рад тебя видеть!
Я тоже улыбнулся. Стас – мой давнишний товарищ, кстати, он действительно раньше был тафгаем, но после травмы колена не смог больше играть в хоккей и устроился на завод. Правда, я его уже давно не видел.
– Ты куда пропал? Неужели уволился? – спросил и увидел, как улыбка сползает с его губ.
– Нет, Санёк, просто мы теперь работаем в разных сменах…
