Гаунт отдал честь.
— Маршал. Обвинения, предъявленные нармянским офицерам, должны быть сняты немедленно.
Кроу поднял взгляд и наклонил благородную беловолосую голову к Гаунту, словно орел, оценивающий ягненка.
— Потому что?..
— Потому что они исключительно глупы, а их последствия слишком предсказуемы. Потому что нам нужны офицеры такого ранга, как Гризмунд. Потому что любое наказание станет весьма негативным сигналом для нармянских частей и всей Гвардии: улей Вервун совершенно не ценит помощь иномирских сил.
— А как насчет второй точки зрения? Вы сами ее слышали: одно правило — для улья, другое — для Гвардии?
— Мы оба знаем, что это не так. Действия Гризмунда вообще, по сути, неподсудны, а УКВГ из кожи вон лезет, чтобы обвинить его по всем статьям.
Я вообще не уверен, что это так называемое «неповиновение» имело место. Трибунал отметет обвинения, но даже довести до трибунала — вредоносно. Честь нармян и Гвардии будет задета лишь слегка, а вот УКВГ будет выглядеть глупо. — В последний момент Гаунт удержался от того, чтобы сказать «еще глупее».
— Люди Тарриана очень старательны. Они не созовут трибунал, если есть шанс, что он сорвется.
— Я знаком с подобными «судами», маршал. Как бы то ни было, это возможно, только если позволить им самостоятельно проводить слушание.
— Это их прерогатива. Военная дисциплина. Это работа Тарриана.
— Я не позволю УКВГ проводить слушание.
Кроу положил вилку и воззрился на Гаунта так, словно тот только что оскорбил его родную матушку. Он поднялся на ноги, утирая рот салфеткой.
— Вы… не позволите?
Гаунт стоял на своем.
— Эдикт 4378б Имперского Комиссариата утверждает, что любое расследование всякой деятельности, компрометирующей дисциплину в Имперской Гвардии, должно проводиться Имперским Комиссариатом непосредственно. Не планетарными органами. Это вне компетенции Тарриана. Это не должно рассматриваться УКВГ.
— И вы прибегнете к этому постановлению?
— Если придется. Я старший по званию имперский комиссар на Вергхасте.
— Эта интерпретация закона будет убийственной. Снова поднимутся все конфликты между Империумом и планетарным самоуправлением. Не доводите до этого, Гаунт.
— Боюсь, я вынужден, маршал. Я не новичок в военных слушаниях. Я лично разыщу и приведу все зафиксированные прецеденты, которые понадобятся, чтобы бросить Тарриана, его сброд и его никчемное дело ad bestias.[1]
Адъютант Вервунского Главного влетел в комнату позади Гаунта.
— Не сейчас! — рявкнул Кроу, но парень не убрался. Он протягивал инфопланшет кипящему от злости маршалу.
— В-вы… вы должны увидеть, сэр, — заикаясь, выпалил он.
Кроу выхватил планшет из рук адъютанта и мельком глянул в него. То, что он увидел, полностью завладело его вниманием. Глаза его сужались по мере того, как он медленно перечитывал.
Кроу протянул инфопланшет Гаунту.
— Прочтите сами, — сказал он. — Наши наблюдатели на Южной Куртине улавливали это с рассвета.
Гаунт просмотрел сияющий экран с записями настенной охраны.
— Наследник Асфодель, — пробормотал он и оглянулся на Кроу. — Я советую освободить Гризмунда немедленно. Нам понадобятся все наличные силы.
Гаунт и Кроу вышли из кабинета и вместе понеслись в огромный контрольный зал Штаба домов. И нижний, и верхний этажи бурлили деятельностью. Гололитические проекции фронта сияли в воздухе, поднимаясь из зубчатых линз в полу, а воздух пульсировал эфирами вокс-кастеров, молитвами астропатов и клацаньем когитаторов.
Стайка людей Муниторума, работники Вервунского Главного и технические операторы бросились к маршалу, стоило ему зайти, но он отослал всех и сразу же прошел к железному верхнему ярусу, звякая ботинками по металлическим ступенькам. Вице-маршал Анко, генерал Штурм, комиссар Каул и генерал Ксанс из Севгрупп уже собрались вокруг огромного схемного стола. Бесшумные сервиторы, снабженные бионикой, и невозмутимые полковые адъютанты ожидали в стороне. Вокс-пикт-дрон жужжал над командным штабом. Гаунт задержался на верхней ступеньке, осматриваясь.
— Каул? — спросил Кроу, подходя к схемному столу.
— Не имею подтверждений. Невозможно подтвердить, лорд-маршал.
Кроу повертел свой инфопланшет.
— Но это точная запись вражеского эфира? Они скандируют это под воротами?
— С самого утра, — ответил Штурм. Он выглядел сонным, а его серо-золотая вольпонская форма помялась, как будто он в ней спал. — И не только скандируют.
Он кивнул, и сервитор открыл вокс-канал. Треск, почти нечленораздельный шум разнесся по комнате.
— Вокс-центр отфильтровал сигнал. Имя повторяется на всех частотах как голосовой узор, а также как машинный код, арифметическая последовательность и сжатое пикт-изображение. — Штурм умолк. Дрожащей рукой он потянулся к чашке кофеина на краю схемного стола.
— Всестороннее вещание. Они явно хотят, чтобы мы знали, — сказал Гаунт.
Каул оглянулся на него.
