Глотая слезы, открываю свою небольшую сумочку и смотрю содержимое. Наушники, зарядка для телефона, книга, расчёска, зеркальце, блеск для губ, ключи, кошелек и паспорт. Вот и все, что у меня осталось. В кошельке лежат две тысячи рублей, остальные деньги на карте. Но и их не много. До трудоустройства в авиакомпанию я долго была без работы и потратила все сбережения. Первая зарплата пришла неделю назад, треть от нее я заплатила за квартиру, еще часть потратила на покупку офисной одежды для новой работы.
Зажимаю рот рукой и всхлипываю. Что же теперь делать? У меня нет денег на аренду новой квартиры. И все вещи сгорели, в том числе дорогие, например, ноутбук.
— Инга, ну что ты? — Иван останавливается на светофоре и неожиданно притягивает меня к себе. Падаю лбом ему на плечо, дрожу от слез. — Я понимаю: что бы я сейчас ни сказал, прозвучит глупо. Но хрен с ними, с вещами. Главное, что ты не пострадала. Видишь, как хорошо, что ты задержалась на работе.
Наверное, Иван прав. И моя мама любила пословицу «Спасибо, Господи, что взял деньгами». Но я не могу порадоваться тому, что произошел пожар, а ни я, ни Машка не пострадали. Ведь все пропало! Вообще все!
Загорается зеленый, и Иван выпускает меня из рук. Без его теплых объятий по телу пробегает озноб. Я падаю на спинку сиденья, обхватываю себя за плечи. Делаю глубокий вдох и только сейчас в полной мере чувствую запах Ивана — мужской, сильный, чуть терпкий. Салон автомобиля пропитан им, и, кажется, я тоже напитываюсь. Его аромат немного успокаивает меня. По крайней мере я перестаю трястись, хотя слезы все еще бегут дорожками по щекам.
Через десять минут Иван доезжает до моего дома. Я выскакиваю из машины быстрее, чем он успевает затормозить. Двор усыпан людьми, пожарными машинами и спасателями. Поднимаю голову вверх: из окон моей съемной квартиры валит черный дым.
Мартовский ветер пронизывает насквозь, но я игнорирую холод. В толпе зевак ищу глазами Машку. Заметив рыдающую под деревом подругу, несусь к ней.
— Маша! Маша!
Она поворачивается ко мне. Через несколько секунд я тону в ее объятиях.
— Господи, Маша! — реву белугой и наконец-то испытываю толику радости от того, что ни меня, ни подруги не было дома, когда произошел пожар.
— Ой, девочки, что же делать, как же теперь быть, — звучит сбоку голос хозяйки. Отрываюсь от подруги, смотрю на Надежду Викторовну. Она тоже в слезах. — Алкаш этот проклятый! — ругается на соседа.
— Он, кстати, погиб, сказали, — замечает Машка.
— Туда ему и дорога! Прости Господи…
Надежда Викторовна вытирает глаза салфеткой и отходит к мужу.
— Я не знаю, что делать, Инга, — всхлипывает Маша. — У меня теперь даже паспорта нет. Ну почему я не носила его с собой⁉
Я обнимаю подругу за плечи. Иван стоит чуть поодаль, смотрит на нас. Наши взгляды пересекаются, я чувствую неловкость. Я не люблю погружать посторонних людей в свои проблемы, а начальника так тем более.
Я оставляю Машу и подхожу к Ивану.
— Спасибо вам большое, что оперативно привезли меня домой. Если честно, я не знаю, смогу ли прийти завтра на работу…
— Инга, все в порядке. Возьми столько отгулов, сколько тебе нужно.
— Я напишу заявление на отпуск за свой счет.
— Не надо писать никаких заявлений.
— Ну что вы, так не положено.
— Инга, не спорь. Бери столько отгулов, сколько требуется.
— Спасибо, — тихо говорю и опускаю голову.
Я жду, что Иван попрощается и уйдет, но он остается стоять. Макушкой чувствую его взор на себе.
— Это была съемная квартира? — спрашивает после паузы. — Ты не из Москвы? Не помню, какой город стоял в твоем резюме.
— В моем резюме не было места рождения. Да, это съемная квартира. Вон хозяйка, — указываю рукой на плачущую Надежду Викторовну.
— Тебе есть, где теперь жить?
— Нет. Буду искать новую квартиру. Пока, наверное, остановлюсь в гостинице.
Когда я думаю, что несколько ночей в отеле сожрут существенную часть денег, мне становится плохо. Но мне правда некуда податься. Это у Маши в Москве родная тетка живет, она, наверное, к ней поедет. А у меня нет родственников в столице. Хотя я могла бы напроситься на несколько ночей к Гоше, но этого мне хочется меньше всего. Он воспримет мою просьбу пожить у него как желание воссоединиться.
В последний месяц наши с Гошей отношения были сложными. Мы несколько раз виделись, у нас было что-то наподобие свиданий. Но без ночного продолжения у него или у меня дома. Как-то неожиданно для меня самой Гоша перестал вызывать у меня сексуальное влечение.
— У тебя тут есть какие-то дела? Ты будешь ждать, когда потушат до конца пожар?
Поднимаю голову на окна квартиры. Огня не видно, но дым еще валит.
— Я бы хотела подняться в квартиру, посмотреть, уцелело ли хоть что-то. Но я не знаю, пустят ли нас.
— Хорошо. Ты замерзла? Давай вернемся в машину?
— Мне неудобно задерживать вас.
— Ерунда, ты меня не задерживаешь. Пойдем в машину.