— Нет, что ты, откуда у нас ключи. Обычно мы стоим и ждем, когда кто-то выйдет, чтобы зайти.
Ваня смеется.
— Понятно. Проходи. Чай будешь?
— Буду.
— Как твоя поездка?
— Продуктивно.
— А куда ты ездила?
— На Урал.
От такого ответа я натягиваюсь струной. Уж не в мой ли родной город?
— На Урал? — удивляется. — А что ты там делала?
— Выясняла кое-что из своего прошлого.
Почему у меня ощущение, что на самом деле Алла говорит это не Ване, а мне?
Они проходят в кухню-гостиную. Я продолжаю сидеть на диване. Чувствую на себе взгляд Аллы, но не смотрю на нее и не здороваюсь. Я не боюсь ее. И не собираюсь стараться ей понравиться. Мне все равно, что она обо мне думает. Если ей хочется верить, что я с Иваном из-за его денег, то пускай. Я не буду ничего доказывать этой женщине. Она мне никто.
Но в воздухе сквозит напряжение. Я чувствую, что Ване неловко. Он не хочет обижать ни меня, ни Аллу, потому что мы обе ему дороги. А как между нами балансировать, он еще не придумал.
— Инга, выпьешь с нами чаю? — осторожно спрашивает у меня Ваня.
Я стискиваю зубы. Я не хочу сидеть с Аллой за одним столом. Я бы предпочла уйти в комнату. Но только ради Вани выдавливаю из себя:
— Да, спасибо.
Я пересаживаюсь за стол. Пока Ваня готовит чай, я рассматриваю свои ногти. На Аллу демонстративно не смотрю. А вот она не спускает с меня глаз. Мне кажется, Алла даже дышать перестала. Она сейчас прожжет во мне дыру. Боже, до чего же противный и едкий у нее взгляд. Как будто в душу смотрит.
Наконец-то Ваня разливает всем по кружкам чай, ставит на стол пирожные и садится рядом со мной.
Нелепость ситуации зашкаливает.
— Я приехала поговорить с тобой, — не притронувшись к кружке, Алла обращается ко мне.
Я вынуждена поднять на нее лицо. Моя биологическая мать сейчас выглядит чуть мягче, чем обычно. Нет вот этой жестокости в глазах, которую я видела раньше.
— О чем? О том, что я с Иваном из-за его денег?
Ваня начинает нервно кашлять. Я рассказала ему, для чего Алла приходила в прошлый раз. Ваня попросил меня не брать это в голову.
— Нет.
— А о чем тогда?
— О том, как двадцать четыре года назад я родила дочку.
Меня простреливает молнией. Я хватаюсь пальцами за край стола и почти вонзаю в него ногти. Сердце быстро затарахтело.
— Мне это неинтересно.
— А ты все равно послушай. Очевидно, ты не знаешь правды.
Горло стягивает колючей проволокой. Ваня опускает ладонь мне на колено и как бы дает понять: не бойся, я с тобой. А когда Ваня рядом, мне правда ничего не страшно.
— Двадцать шесть лет назад, — не дожидаясь от меня реакции, Алла начинает рассказ, — я окончила экономический факультет и устроилась бухгалтером в одну небольшую компанию. Руководителем там был молодой красивый мужчина. Я сразу влюбилась в него. Вот только он был женат, но все время рассказывал мне, как ему плохо живется с женой, что они вот-вот разведутся. Ну, типичная лапша на уши от женатого мужчины, который захотел гульнуть на стороне. Я верила. У нас закрутился бурный роман, он повысил меня до главного бухгалтера и сразу стал просить как-нибудь так сделать, чтобы платить поменьше налогов. Я наивная влюбленная дурочка подделала налоговую отчетность. Так как опыта в таких делах у меня не было, мой обман быстро раскрылся. В компанию пришла налоговая проверка, завели уголовное дело, а меня как главбуха отправили в сизо.
Алла делает паузу. Ни она, ни Ваня к чаю не притрагиваются. А вот я делаю быстрый нервный глоток и тут же об этом жалею. Кипяток обжигает язык и огненным комком проваливается по пищеводу в желудок.
Я не понимаю, для чего Алла все это мне рассказывает. Мне нет никакого дела до ее биографии.
— Начальник вышел сухим из воды, дал взяток, кому надо, и всех собак повесили на меня. В сизо я узнала о том, что беременна.
А вот теперь по позвоночнику пробегает неприятный холодок. В поисках защиты я смотрю на Ваню. Он накрывает мою заледеневшую руку своей.
— Мой возлюбленный от меня открестился, сказал, чтобы я не звонила ему и не беспокоила его. У него жена, семья, дети, и до моих проблем ему нет никакого дела. На седьмом месяце беременности меня приговорила к четырем с половиной годам среднего режима и этапировали в колонию на Урале.
Меня начинает бить озноб. Мысли хаотично жужжат в голове. Теперь я сама вцепляюсь пальцами в ладонь Вани и растерянно гляжу на него. Иван также ошеломлен рассказом Аллы, как и я.
— Моя мама поехала следом за мной и сняла в городе квартиру. Мы решили, что я рожу ребенка, и мама сразу его заберет. Несмотря на все обстоятельства и предательство отца моего ребенка, я очень любила своего малыша и ждала его. Несмотря ни на что, это был желанный и любимый ребенок.
Я замечаю, как до этого сухой и спокойный голос Аллы надламывается, а ее глаза становятся чуть влажными.