Через два с половиной часа мы приземляемся в моем родном городе. Берём такси и едем в квартиру моих родителей, в которой я выросла. По дороге оба смотрим в окно. Ваня с любопытством, а я с ностальгией. Я люблю свой город, в котором прожила до восемнадцати лет. Даже не знаю, почему решила уехать учиться в Москву. Можно было остаться и здесь. Поддалась моде, что ли. В школе считалось, что если ты уезжаешь учиться в Москву или Питер, то ты крутой. Ну а потом жизнь в столице меня засосала.
Как только мы переступаем порог родительской квартиры, на меня наваливается бетонная плита из воспоминаний и боли. Здесь прошло мое детство, самые счастливые годы моей жизни. Также здесь я горько плакала, когда не стало родителей. И здесь я была ошеломлена, когда обнаружила среди кипы документов свидетельство о своем удочерении.
— Это была моя детская комната, — завожу Ваню в свою спальню.
Он оглядывает ее с легкой улыбкой. На стенах персиковые обои, большая кровать заправлена розовым пледом, на полу мягкий-мягкий ковер. На книжных полках у стены много девчачьих романов, в тумбе под телевизором диски с романтическими комедиями, в шкафу одежда и обувь, которые давно не ношу.
— Очень мило, — выносит вердикт. — Ты была прям девочка-девочка.
— Да, — смеюсь. — Любила розовый цвет и книги с фильмами про любовь.
У родителей четырехкомнатная квартира в новом доме в центре города. Дверь в спальню родителей закрыта наглухо. Я боюсь заходить туда. Там их вещи, одежда. Я ничего не выбросила. Кажется, если переступлю порог комнаты родителей, сломаюсь. Я до сих пор не могу смириться с их смертью. А еще на меня обрушилась шокирующая правда о том, что они на самом деле не мои родители. Я не знаю, как со всем этим быть.
Ваня заказывает доставку ужина из близлежащего ресторана. Пытается развеселить меня разговорами, но у меня не получается смеяться и радоваться. Острая боль в груди не дает расслабиться. Я устала, я вымотана. А еще снова появилось ощущение, что я это не я. Оно уже было: когда я узнала об удочерении.
Мы ложимся спать рано. По московскому времени полдесятого вечера. Ваня обнимает меня в постели. В его руках тепло, спокойно и надежно. Я рада, что он поехал со мной. Одной мне было бы тяжелее.
— Знаешь, я никогда не спала в этой кровати с парнем. Ты первый.
Гоша приезжал, когда погибли мои родители, помогал мне с похоронками, но на тот момент мы уже давно расстались, поэтому он спал в гостевой комнате.
— Ммм, как интересно, — рука Вани проскальзывает под мою ночную сорочку. — Значит, твоя кровать девственно чиста?
— Ага.
Ваня перекатывается на меня сверху и целует в шею.
— Тогда я просто обязан совратить тебя в этой невинной кровати, — его палец цепляет резинку моих трусиков.
Я смеюсь и не сопротивляюсь.
Утром следующего дня мы без предупреждения едем к тете Гале. Ваня покупает ей цветы и торт. Мне приятно, что Иван серьезно подошел к знакомству с моей родственницей. А звонить тете Гале заранее я не стала, чтобы ненароком не напугать ее. Последний раз мы виделись, когда я приходила к ней со свидетельством об удочерении. По моим прикидкам, муж тети Гали уже ушел на работу, так что она должна быть дома одна. Дети у нее взрослые и давно живут отдельно.
Я нажимаю на звонок, и через несколько десятков секунд дверь открывается.
— Инга! — тетя Галя удивленно хлопает в ладоши. — Вот так сюрприз! — переводит вопросительный взгляд на Ваню.
— Здравствуйте, теть Галь, — улыбаюсь. — А мы к вам в гости. Познакомьтесь, это Иван, мой молодой человек.
Я впервые представляю кому-то Ваню своим молодым человеком. Это звучит немного странно и необычно. Но мне нравится.
Мне определенно нравится называть Ваню своим молодым человеком.
— А что же вы без предупреждения? Я бы хоть подготовилась. Проходите-проходите, — растерянная тетя Галя пропускает нас в квартиру. — Ингочка, дорогая, дай тебя обниму. Племянница моя любимая.
Тетя Галя радушно заключает меня в объятия и целует в щеку.
— Как я рада. Жалко только, что не подготовилась. Я бы свой фирменный пирог испекла.
Ваня вручает тете Гале цветы и торт. Она и его тоже обнимает. Затем тетя начинает суетиться, ставит чайник, достает что-то из холодильника. Мы с Ваней проходим на кухню и садимся за стол. Тетя интересуется моими делами в Москве и с любопытством поглядывает на Ивана. Я читаю в ее глазах одобрение.
Наконец-то торт нарезан, бутерброды с колбасой и сыром разложены по тарелкам, а чай разлит по кружкам, и тетя Галя садится за стол напротив нас с Иваном. Я решаю не откладывать главный вопрос в долгий ящик и сразу приступить к делу.
— Теть Галь, мы к вам по серьезному вопросу приехали. Нам нужно кое о чем вас расспросить.
Тетя Галя моментально меняется в лице, словно почувствовала неладное.
— Да? Что за дело? — нервно улыбается.
Думаю, она уже догадалась, для чего я пришла.
— Я нашла свою биологическую мать Аллу Олевскую. Все эти годы она думала, что я умерла в доме малютки. Алла Олевская хочет добиться возбуждения уголовного дела против вас и всех причастных к моей якобы смерти.