Гермиона положила ребенка на стол заседаний и развернула желтое одеяльце. Миранде исполнилось десять недель. Кожа ее была бледной, а волосы — густыми и черными. Смоляные глаза перебегали с предмета на предмет, не в состоянии остановиться. Сильное крошечное тельце беспрестанно дергалось. Миниатюрные кулачки сжимались и разжимались так быстро, что невозможно было сосчитать пальчики. Девочка излучала невообразимую жизненную энергию, казалось, будто ее взгляд вот—вот просверлит стенку купола.
Советница Эймс закрыла рот ладонью.
— На первый взгляд, — сдержанно произнесла Дженнифер, — может показаться, что у нашей Миранды заболевание нервной системы. Или параамфетаминоз. Но это нечто совершенно иное. Мозг Мири работает в три или четыре раза быстрее, чем наш, при чрезвычайно развитой памяти и такой же концентрации внимания. В качестве побочногоэффекта имеются незначительные аномалии в моторике. Генемоды Мири включают высокий интеллект, но именно изменения ее нервной системы дадут ей возможность применить этот интеллект, правда, пока мы не знаем, каким образом. Подобная генемода — лучший способ избежать такое распространенное явление, как интеллектуальный регресс.
Кое—кто из присутствующих кивал, слушая эту лекцию; другие, которым
было известно о менее выдающихся показателях Рики и Наджлы по сравнению с
самой Дженнифер, уставились в крышку стола. Советница Эймс смотрела на
извивающегося младенца широко раскрытыми глазами.
— Миранда — первая, — сказала Дженнифер. — Но не последняя. Здесь, в Убежище, собраны представители лучших умов Соединенных Штатов. Мы должны сохранить это преимущество ради всеобщего блага.
Советник Лин тихо сказал:
— Обычные дети Неспящих, обладающие генемодами, успешно справляются с этим.
— Да, — Дженнифер лучезарно улыбнулась, — но в любое время эти нищие на Земле могут изменить свою близорукую политику и начать все с начала. Нам нужно выжать все из генетической технологии.
Уилл Сандалерос легонько коснулся ее руки.
На долю секунды в глазах Дженнифер вспыхнула ярость, и она рассмеялась:
— Я снова ораторствовала? Простите. Я знаю, что все мы правильно понимаем философию Убежища.
Советница Эймс не отрывала завороженных глаз от дергающегося в конвульсиях младенца. Гермиона перехватила полный ужаса взгляд молодой женщины; она тотчас же завернула Миранду в одеяльце. Тонкая желтая ткань корчилась. По краям одеяльца были вышиты белые бабочки и темно—синие звезды.
Дру Арлин стоял перед Лейшей Кэмден, расставив ноги. Она еще никогда не видела такого резкого контраста, как между этим мальчиком и только что ушедшим репортером—подростком.
Грязь засохла коркой на каштановых волосах Дру, на остатках пластиковой рубашки и штанов, на дырявых башмаках, выданных в качестве Пособия. Кожа острых, как долото, локтей покраснела и воспалилась. Один зуб был выбит; только зеленые глаза ярко выделялись на лице, выражая пылкое упрямство, будто Дру приготовился что—то отстаивать каждой частицей своего грязного, тощего существа. Он явно не принадлежал к классу ишаков.
— Дру Арлин — это я, — произнес он таким тоном, будто сейчас вот—вот заиграют фанфары.
— Лейша Кэмден, — торжественно ответила Лейша. — Ты хотел со мной встретиться.
— Я хочу в ваш фонтан.
— Фонд. Где ты слышал о моем фонде?
— Кто—то сказал. Я долго добирался сюда. Из Луизианы.
— Пешком? Один?
— Иногда ехал тайком, — отмахнулся мальчик. — Но теперь я тут. Начинайте.
Лейша обратилась к домашнему роботу:
— Принеси из холодильника сэндвичи. И молока.
Дру не сводил глаз с робота, пока тот не покинул комнату.
— Этот робот может заниматься борьбой? Для накачки мускулов. Я видел их по сети "новостей".
— Нет. Это базовый роб для поиска и записи информации. Ну и к чему же ты готов, Дру?
— Чтобы начать.
— А что ты под этим понимаешь?
— Но вы же леди из фонтана! Отмыться, получить образование и стать кем—нибудь!
— Ты хочешь стать ишаком?
Мальчик нахмурился:
— Нет, но мне придется с этого начать, правда?
Робот вернулся. Дру жадно поглядел на еду. Лейша сделала приглашающий жест, и он набросился на пищу, как голодный щенок.
— Когда ты ел в последний раз?
— Вчера утром.
— Твои родители знают, где ты?
Дру подобрал крошку и сунул в рот.
— Маме все равно. Она теперь пропадает на брейни—вечеринках. Папа умер. — Последние слова он произнес хриплым голосом, глядя на Лейшу в упор своими зелеными глазами. Лейша сняла со стены трубку компьютерной связи.
— Им нельзя позвонить, — сказал Дру. — У нас нет терминала.
— Я собираюсь выяснить кое—что о тебе, Дру. Где именно в Луизиане ты живешь?
— В Монтронс—Пойнте.
— Персональный биопоиск, первичные банки данных, — произнесла Лейша. — Дру, какой у тебя номер Пособия?
— 842—06—3421—889.
Монтронс был крохотным городишком Дельты с населением в 1922 человека. Школу посещало 16 процентов учащихся. Благодаря усилиям учителей—добровольцев она работала пятьдесят восемь дней в году. Дру входил в эти 16 процентов. Медицинской карточки на него не существовало, но карточки его родителей и двух младших сестер были зарегистрированы.
Выслушав информацию, Лейша сказала:
