Ее интересовало все. Она научилась играть в шахматы и на целый месяц забросила все остальное — игра позволяла выстраивать десятки комбинаций, сложным образом переплетавшихся с цепочками противника! Но спустя некоторое время Мири охладела: игра исчерпывалась всего двумя рядами цепочек, хоть и очень длинных.
Неврология увлекла ее сильнее. В десять лет Мири уже ставила на себе и
безотказном Тони опыты по позированию нейропередач, используя Кристину и
Никоса в качестве контрольных объектов. Доктор Толивери поощрял ее:
— Миранда, скоро ты будешь своими руками создавать новых Суперов!
Но в ее цепочках все еще чего—то не хватало. Мири могла поделиться только с Тони, а он, как оказалось, не понимал ее.
— Т—ты х—хочешь с—с—сказать, М—мири, м—мы пользуемся н—неполной б—б—базой данных?
За его словами стояло нечто большее — цепочки, о которых она могла догадываться потому, что так хорошо знала брата. Он сидел, поддерживая крупную голову руками, как все они часто делали, его лицо искажал нервный тик, густые черные волосы колыхались в такт конвульсивным движениям тела. Его цепочки были красивыми, прочными и остроумными, но не столь сложными, как у Мири. Ему было девять лет.
— Н—н—нет, — медленно произнесла она, — дело н—не в б—базе д—данных. Б—б—больше п—похоже н—на... п—п—пространство, г—где ц—ц—цепочки д—должны п—п—проходить в—в д—другом измерении.
— Трехмерное мышление, — с удовольствием проговорил он. — З—з—здорово. Н—но — з—зачем? В—все укладывается в—в д—два измерения. В п—п—простоте с—схемы — ее п—п—превосходство.
Ничего нового: бритва Оккама, минимализм, элегантность программы, геометрические теоремы. Мири неловко махнула рукой. Никто из них не мог похвастать сноровкой; они избегали тех экспериментов, которые требовали работы вручную, и тратили уйму времени на программирование роботов, если без такой работы нельзя было обойтись.
— Н—не з—знаю.
На сей раз даже Дженнифер была потрясена.
— Как это случилось? — Советник Перрилион был так же бледен, как и Дженнифер.
Врач, молодая женщина, покачала головой. Она пришла к Дженнифер прямо из родильного отделения, и та созвала экстренное заседание Совета. Врач чуть не плакала. Всего два месяца назад она вернулась после обязательного курса обучения на Земле.
— Вы уже заполнили метрики? — спросил Перрилион.
— Нет, — ответила врач.
Она умна, — подумала Дженнифер, и ей стало чуть легче. — Значит, в Вашингтоне еще ничего не знают.
— Тогда у нас есть немного времени, — сказала Дженнифер.
— Если бы мы не были связаны со штатом Нью—Йорк и правительством, было бы проще, — заметил Перрилион. — Заполнение свидетельств о рождении, получение номера страховки для Пособия, — он фыркнул, — занесение в списки налогоплательщиков...
— Сейчас все это не имеет значения, — с нетерпением перебил его Рики.
— Нет, имеет. — Упрямая складка залегла на лбу Перрилиона. Ему уже семьдесят два, всего на несколько лет меньше, чем Дженнифер. Он прилетел сюда из Соединенных Штатов с первой волной переселенцев и прекрасно помнил, каково было там — в отличие от Неспящих, рожденных в Убежище. Его мнение было на руку Дженнифер. Жаль, что скоро его срок истечет.
— Нам предстоит решить, — сказала Наджла, — что делать с этим... ребенком. Если всплывет, что документы подделаны, какому—нибудь проклятому агентству ничего не стоит получить ордер на обыск.
Этого они страшились больше всего — легального основания для появления Спящих в Убежище. Двадцать шесть лет они скрупулезно подчинялись каждому требованию администрации как Соединенных Штатов, так и штата Нью—Йорк: Убежище как собственность корпорации, зарегистрированной в штате Нью—Йорк, подпадало под его юрисдикцию. В этом штате Убежище регистрировало все свои сделки, получало лицензии для адвокатов и врачей, платило налоги и ежегодно посылало своих юристов в Гарвард, чтобы они выучились на законном основании поддерживать раздельное существование "там" и "здесь".
Новорожденный мог уничтожить все.
Дженнифер взяла себя в руки:
— Предположим, ребенок умер и его тело отправили бы в Нью—Йорк для вскрытия, как полагается в подобных случаях.
Перрилион уже понял, куда она клонит и одобрительно кивнул.
— В этом случае Спящие могут получить законное основание для проникновения в Убежище — подозрение в убийстве.
На этот раз все будет не так, как тридцать лет назад. Суд признает Убежище виновным.
— С другой стороны, — звонко произнесла Дженнифер, — медицина позволяет нам представить дело так, будто младенец погиб от какой—либо болезни неизвестного происхождения. В противном случае нам придется его растить здесь, вместе с нашими детьми. — Она помолчала. — Мне кажется, наш выбор ясен.
— Но как это могло случиться? — выпалила молодая и сентиментальная Советница Кивенен.
— Нам известно далеко не все о генетической передаче информации, — сказал доктор Толивери. — Естественным путем родилось всего два поколения Неспящих...
