— Я смогу уйти из суда самое раннее в два. И просить отложить рассмотрение уже нельзя. — Она уже откладывала это дело ради поездки в Миссисипи и в Убежище. Дважды — ради Убежища.
— Работай спокойно, — сказал Кевин. — Я позабочусь об Уолкоте.
Лейша открыла глаза. Стоящий у двери в зал помощник шерифа не сводил с нее взгляда. Ей всегда нравился этот добрый старик, любивший показывать слишком дорогие для него голографические снимки внуков. В противоположном конце коридора стоял в напряженной позе Ричард Келлер и ждал ее. Он знал, почему звонит Кевин. Она могла в этом поклясться.
Лейша пошла просить судью о переносе слушания.
Лейша провела Ричарда в свою контору, находившуюся в квартале от суда, держась подчеркнуто отстранение и даже не глядя на него. В кабинете она сделала окно непроницаемо черным. Лепестки экзотических пассифлор, оранжевых и огненных орхидей тут же начали закрываться.
— Рассказывай, — тихо произнесла она.
Ричард смотрел на засыпающие цветы.
— Их выращивал твой отец.
Этот тон ей хорошо знаком, она слышала его в полиции, в комнатах для допросов, в тюрьмах, в суде. Так говорят люди, которым нечего терять. В этом была определенная свобода, и Лейше в подобных ситуациях всегда хотелось спрятать глаза. Сейчас она смотрела на него в упор.
— Рассказывай, Ричард.
— Убежище выкрало записи Уолкота. Существует целая сеть: специалисты высочайшего класса плюс пятая колонна Спящих. Дженнифер создавала ее годами. Вот они—то все и проделали: и в "Самплис", и в Первом национальном.
Ничего нового. То же самое Ричард говорил ей в Убежище, в присутствии Дженнифер.
— Слушай внимательно, Ричард. Перед тобой адвокат Уолкота, и каждое твое слово на вес золота. Невозможность вызвать в свидетели супруга не распространяется на то, что Дженнифер говорила тебе в присутствии третьих лиц, например, на Совете Убежища — статья 861 Кодекса Соединенных Штатов. От тебя могут потребовать повторить то, что ты скажешь сейчас, под присягой. Понимаешь?
Он улыбнулся почти снисходительно. Интонация осталась той же.
— Конечно. Поэтому я здесь. Запиши все, если хочешь.
— Уже пишу. Продолжай.
— Убежище изменило патентные заявки, и электронные, и в распечатках. Даты тщательно подобраны — все бумажные заявки в Вашингтоне имеют штамп "Получено", но ни одна еще не прошла стадию рассмотрения, после которой появляются подписи высокопоставленных чиновников или отпечатки их пальцев. Именно об этом рассказал тебе Кевин, правда?
— Он сомневается, что кто—то смог бы проникнуть в федеральную систему — даже его люди.
— А! Но он бы пытался проделать это извне...
— У тебя есть доказательства? Имена, даты, названные в присутствии свидетелей, во время беседы, которая состоялась бы, даже если бы вы с Дженнифер не были мужем и женой?
— Да.
— У тебя есть письменные доказательства?
Ричард слегка улыбнулся:
— Нет.
Лейша взорвалась:
— Почему, Ричард? Бог судья Дженнифер. Но ты? Почему ты это сделал?
— Может ли кто—нибудь в двух словах ответить на подобный вопрос? Это же целая жизнь! Переселиться в Убежище, жениться на Дженнифер, родить детей... — Он встал, подошел к цветам. То, как он ощупывал шероховатые листья, заставило Лейшу подняться и пойти за ним.
— Зачем же ты мне сейчас все рассказываешь?
— У меня нет другого способа остановить Дженнифер. — Он невидящими глазами посмотрел на Лейшу. — Ради нее самой. Никто в Убежище уже не может с ней справиться — дьявол, они ее поощряют! Особенно Касси Блументаль и Уилл Сандалерос. Мои малыши... Обвинение в краже авторских прав по крайней мере отпугнет некоторых ее партнеров вне Убежища. Это страшные люди, Лейша, и я не хочу, чтобы она якшалась с ними. Я знаю, что даже при наличии моих показаний тебе нечего предъявить в суде, и скорее всего дело закроют за неимением доказательств, — неужели ты думаешь, что я своими руками отдал бы ее на растерзание? Я очень тщательно изучил дела "Уэйд против Тремонта" и "Джастроу против Соединенных Штатов". Я просто хочу, чтобы Дженни пресекли. Мои дети... ненависть к Спящим, которую им прививают, привычка делать все — все, что угодно, Лейша, — во имя самозащиты... Это пугает меня. Тони задумывал все по—другому!
Впервые за эти долгие годы Лейша и Ричард заговорили о намерениях Тони Индивино.
— Тони был не прав, — чуть спокойнее сказал Ричард. — И я тоже. Прожив десятки лет с другими Неспящими, отгородившись от остального мира, становишься другим человеком. Мои малыши...
— В каком смысле?
Но Ричард только покачал головой:
— Что теперь будет, Лейша? Ты передашь дело генеральному прокурору и он вынесет обвинение? В краже интеллектуальной собственности и подделке
правительственных документов?
— Нет. В убийстве.
Его глаза широко раскрылись. Лейша готова была поклясться жизнью, что он ничего не знал о гибели Тимоти Херлингера. Однако неделю назад она также была уверена, что Ричард ничего не знал о похищении.
— В убийстве?
— Тимоти Херлингер погиб час назад. При подозрительных обстоятельствах.
— И ты думаешь...
Лейша думала быстрее, чем он. Увидев, что он все понял, она отступила.
