Элен Кассабиан, начальник энергетического отдела судебной экспертизы, тщательно подбирала слова. Присяжным такая манера казалась авторитетной, но Лейша знала, что за этим может скрываться упрямство и отсутствие гибкости. Хоссак подробно расспрашивал ее о скутере.
— Каким изменениям был подвергнут дефлектор?
— Экран был настроен так, чтобы при первом же ударе на скорости свыше пятнадцати миль в час выйти из строя.
— Легко ли можно сделать подобное?
— Нет. К И—конусу прикрепили специальное приспособление, чтобы вызвать поломку. — Она быстро скатилась на непонятный технический язык. Тем не менее присяжные внимательно слушали.
— Вам доводилось видеть такое устройство раньше?
— Нет. Насколько я знаю, такого еще не было.
— Тогда откуда вам известно, как оно работает?
— Мы провели всестороннюю проверку.
— Могли бы вы теперь воспроизвести это приспособление?
— Нет. Но я уверена, что в принципе это возможно. Но очень сложно. Мы пригласили специалистов из Министерства обороны...
— Мы вызовем их в качестве свидетелей.
— ...и они сказали, — невозмутимо продолжала Кассабиан, — что здесь использована передовая технология.
— Итак, для создания подобного механизма потребовался бы очень развитый, скажем необычный, интеллект?
— Протестую! — сказал Сандалерос. — На свидетельницу оказывают давление.
— Ее профессиональное мнение как раз и интересует суд, — возразил Хоссак.
— Разрешаю, — произнес судья.
Хоссак повторил вопрос.
— Да, — ответила Кассабиан.
Хоссак дал этой мысли повиснуть в воздухе, пока просматривал свои записи. Глаза присяжных шарили по залу в поисках Неспящих — обладателей мощного интеллекта.
— Теперь рассмотрим третий отпечаток, сделанный сканером в то утро, когда погиб доктор Херлингер, — произнес Хоссак. — Почему вы уверены, что это след взрослой женщины—Неспящей?
— Отпечатки сетчатки глаза являются отпечатком ткани. И как всякая ткань, с возрастом она разрушается. Там, где клетки не регенерировали, появляется так называемая размытость. Ткани Неспящих каким—то образом регенерируют — Лейша второй раз в жизни почувствовала горькое сожаление в этих словах, — и изображение очень четкое, резкое. Чем старше объект, тем с большей уверенностью мы можем идентифицировать отпечаток Неспящего. У маленьких детей иногда даже компьютеру трудно увидеть различия. Но это была взрослая женщина.
— Понимаю. И он не совпадает ни с одним из известных отпечатков Неспящих?
— Нет. Он не зарегистрирован.
— Поясните кое—что суду, мисс Кассабиан. У обвиняемой Дженнифер Шарафи был взят отпечаток сетчатки при аресте?
— Да.
— Совпадает ли он с изображением сканера со скутера доктора Херлингера? — Нет.
— Значит, мисс Шарафи не могла лично участвовать в установке приспособления на скутер?
— Нет. — Кассабиан предоставила возможность обвинению отметить этот момент прежде, чем защита извлечет из него выгоду.
— Совпадает ли этот отпечаток с отпечатком Лейши Кэмден, которая находилась с доктором Херлингером как раз перед его гибелью?
— Нет.
Лейша почувствовала на себе взгляды присутствующих.
— Но именно Неспящая наклонилась в то роковое утро над сканером и, следовательно, установила приспособление на скутер.
— Протестую, — сказал Сандалерос. — Это предположение свидетеля!
— Снимаю вопрос, — сказал Хоссак. Он снова оказался в центре внимания. Затем медленно повторил:
— Отпечаток Неспящей. — И только потом добавил: — У меня все.
Сандалерос яростно обрушился на свидетельницу. Куда подевалась его недавняя растерянность.
— Мисс Кассабиан, сколько отпечатков сетчатки Неспящих хранится в банке данных правоохранительных органов Соединенных Штатов?
— Сто тридцать три.
— Всего? Из 22000?
— Да, — ответила Кассабиан, и по тому, как она чуть дернулась на свидетельском стуле, Лейша поняла, что Элен Кассабиан не любит Неспящих.
— Эта очень маленькая цифра, — недоумевал Сандалерос. — Скажите, при каких обстоятельствах отпечатки сетчатки глаза человека вводятся в банк данных полиции?
— Когда на него заводят уголовное дело.
— Только в этом случае?
— Или если он работает в системе правоохранительных органов. Полиция, судьи, тюремные стражники. И так далее.
— И адвокаты?
— Да.
— Так вот каким образом вы получили для проверки отпечаток, скажем, Лейши Кэмден.
— Да.
— Мисс Кассабиан, какой процент из этих 133 отпечатков Неспящих принадлежит работникам правоохранительных органов?
Кассабиан ответила с явной неохотой:
— Восемьдесят процентов.
— Восемьдесят? Вы хотите сказать, что только 20 процентов из 133 Неспящих — 27 человек, арестовано за те девять лет, в течение которых собирались такие отпечатки?
— Да, — ответила Кассабиан преувеличенно нейтрально.
— Известно ли вам, за что их арестовали?
— Троих за неприличное поведение, двоих за мелкие кражи, двадцать два за нарушение общественного порядка.
— По—видимому, — сухо заметил Сандалерос, — Неспящие довольно законопослушны, мисс Кассабиан.
— Да.
— Может показаться, что самым распространенным преступлением Неспящих является само их существование. Именно оно вызывает волнения в обществе.
— Протестую, — сказал Хоссак.
