Джоуи, спотыкаясь, двинулся к Хоку и упал на колени. Обхватил руками, уткнулся в его твердый живот и зарыдал. Хок смотрел сверху вниз на Джоуи, слегка улыбаясь.
Джордана замутило.
— Хок, он не может здесь остаться.
Хок погладил Джоуи по грязным волосам.
— Джоуи, выйди из кабинета, — резко велел Джордан. — Это пока еще мой кабинет.
Джордан замялся. Он не мог послать Джоуи в цех: слух уже наверняка разнесся по всей территории. Кабинет Хока заперт, складские помещения не годились вовсе — словом, не было ни одного места, где Джоуи не грозила бы опасность.
— Отправляй его ко мне, — предложила с экрана Мейлин. Джордан забыл, что интерком все еще включен. — Здесь его никто не тронет.
Джордан быстро обдумал этот вариант. У Мейлин имелось оружие, но... нет. Она этого не сделает. Он понял по голосу женщины.
— Иди в будку к Мейлин, Джоуи, — сказал Джордан властно. — Сейчас же.
Джоуи не двинулся с места.
— Давай, Джоуи, — произнес Хок насмешливо, и Джоуи ушел.
Джордан повернулся к боссу.
— Его убьют, если он останется здесь.
— Откуда ты знаешь?
— Для вас тоже не новость. Вы так долго поощряли ненависть к Неспящим... — Он остановился. Так вот, значит, в чем смысл движения "Мы спим". Ненависть не только к Кевину Бейкеру, Лейше Кэмден и Дженнифер Шарафи, сильным и умным людям, которые сами могут о себе позаботиться. Но также к Джоуи, несчастному придурку, который не сумеет воспользоваться своей силой, даже если растолковать ему, в чем она.
— Не думай так, Джордан, — тихо сказал Хок. — Джоуи — аномалия. Соринка в статистике Неспящих. Он ничего не значит в реальной борьбе за справедливость.
— Он значит достаточно, чтобы вы обратили на него внимание. В противном случае вы бы отослали его в безопасное место. На фабрике его убьют, и вы закрываете на это глаза, чтобы еще раз восторжествовать над Неспящими, не так ли?
Хок изящно присел на письменный стол Джордана, как сотни, тысячи раз раньше. Хок устраивался поудобнее, чтобы с удовольствием растоптать Джордана, уничтожить наивную веру, одержать легкую победу над человеком, разум которого даже сравнить нельзя с его собственным.
Но не на этот раз.
— Ты не учитываешь один существенный момент, Джорди, — начал босс. — Критерием личности служит выбор. Джоуи решил остаться. Все защитники человеческого достоинства от Эврипида до Кенцо Иагаи и Авраама Линкольна утверждали, что индивидуальный выбор должен перевешивать давление сообщества. Ведь сам Линкольн говорил — твоя замечательная тетушка могла бы точно процитировать — об опасности эмансипированных рабов...
— Я ухожу, — прервал Джордан.
Хок улыбнулся:
— Ну, Джорди, не будем начинать все сначала. Что из этого вышло в прошлый раз?
Джордан вышел из кабинета. Хок и его даст убить, только по—другому. Откровенно говоря, он только этим и занимается, просто Джордан не замечал. Или это тоже — часть дьявольского плана? Может, Хок хочет, чтобы он ушел?
Ни в чем нельзя быть уверенным.
Его оглушил шум фабрики. На северном суперэкране красовался снимок Убежища с воздуха. "Сторонники военных действий давно уже разрабатывают планы нападения на это якобы неприступное..." "Рит—тат—тат". "Гуля—а—ал с моей девчоонкой..." Джордан вышел в боковую дверь. Джоуи весит на 157 фунтов больше, чем он, и Джордану никак не увести его с фабрики силой. А убедить его может только Хок. Но оставить Джоуи здесь нельзя. Как же быть?
Джоуи привалился к единственной непрозрачной стене будки. Мейлин выключила связь с кабинетом Хока; она, должно быть, слышала спор между Хоком и Джорданом. Женщина избегала смотреть в глаза" Джордану.
— Я дала ему чуточку чая моей пра—прабабушки.
— ЧАЯ...
— Мы, речные крысы, знаем много такого, о чем вы, калифорнийские мальчики, и не догадываетесь, — устало произнесла Мейлин. — Забери его отсюда, Джордан. Я вызвала Кэмпбела. Он пособит тебе погрузить Джоуи в машину, если от мистера Хока не будет других распоряжений. Шевелись.
— Мейлин, почему ты помогаешь Неспящему?
Мейлин пожала плечами:
— Ты только погляди, какая скотина! Даже грязные пеленки моего малыша так не воняют. Думаешь, я хочу бороться вот с ЭТИМ? — И добавила уже другим тоном: — Бедняга.
Джордан пригнал машину к воротам. Они с Мейлин и ничего не подозревающим Кэмпбелом затолкали туда Джоуи. Перед тем как отъехать, Джордан высунулся из окна автомобиля:
— Мейлин?
— Что? — Она опять стала колючей. Бесцветные волосы, растрепавшись от усилий, упали на лицо.
— Поехали со мной. Ты же больше в это не веришь.
Мейлин замкнулась. Пламя превратилось в лед.
— Нет.
— Но ты же видишь, что...
— Здесь все, что осталось от моей надежды, Джордан.
Она вернулась в караулку, склонилась над мониторами. Джордан тронулся в путь со своим пленником, чья вонючая туша громоздилась на заднем сиденье. Джордан не оглянулся. Больше он не вернется.
Спустя две недели судебных заседаний Ричард Келлер давал показания против своей жены. Пресса бурлила. Пальцы голохудожников летали; цветожурналисты шептали в субвокальные диктофоны. Лейша замечала злорадные улыбки, свойственные мелким, жестоким людям при виде чужой боли.
