Было известно, что Ориген в молодости, в пылу религиозного рвения, сам себя кастрировал, чтобы навсегда сохранить целомудрие. Современники высоко оценили этот поступок, а вот два века спустя членовредительство Оригена признали богопротивным. Далее следовала простая логика: если Ориген так плох и богопротивен, то… В общем, Пятый Вселенский Собор, созванный в 553 году, вынес Оригену анафему и признал идею реинкарнации неправильной.
Надо сказать, что даже в те жесткие времена далеко не все епископы с этим согласились. Сам Папа Римский Вигилий выступил против решений Вселенского Собора, за что приказом императора был отвержен от церкви и отправлен в изгнание.
Мы не будем подробно описывать все дальнейшие перипетии этого дела – вопрос выходит за рамки нашего исследования. Тем, кто проявит к нему интерес, порекомендуем фундаментальный труд Элизабет Клэр Профит под названием «Реинкарнация: утерянное звено в христианстве». Следует отметить, что интерес к теме перевоплощения настолько вырос за последние годы, что только в одном американском каталоге печатных изданий
Однако вернемся к истории.
Сама идея реинкарнации благополучно выжила после объявленной анафемы. В XI–XIII веках ее активно пропагандировали так называемые катары – религиозное христианское движение, распространившееся в Западной Европе.
Во время Эпохи Возрождения в Европе произошла новая вспышка интереса к идее перевоплощения душ. Этому немало способствовал выдающийся итальянский философ и поэт Средневековья Джордано Бруно, утверждавший: «Поскольку не найдено души отдельно от тела, и однако же она не есть тело, то она может находиться в одном или в другом теле и переходить из тела в тело» [99].
Почти три века спустя, 9 июня 1889 года, на той самой Campo dei Fiori (площади Цветов) в Риме, где Бруно был предан огню, благодарные потомки воздвигли ему памятник работы Этторе Феррари, одного из лучших скульпторов Италии. На постаменте сделали надпись: «Джордано Бруно – от столетия, которое он предвидел, на том месте, где был зажжен костер». В этот торжественный день перед статуей Бруно преклонили свои знамена шесть тысяч депутаций и союзов не только из Италии, но со всего мира. Сто музыкальных хоров и около тысячи знамен и штандартов разных университетов и обществ создавали атмосферу праздника торжества идей великого философа.
Властитель дум XVIII века великий просветитель Вольтер пропагандировал реинкарнацию (его слова вынесены в эпиграф к этой главе). С ним были солидарны в этом вопросе Вальтер Скотт, Генрих Гейне, Эдгар По, Жорж Санд, Чарльз Диккенс, Артур Конан-Дойль, Виктор Гюго, Гюстав Флобер, Сомерсет Моэм…
Полное принятие идеи перевоплощения душ демонстрировали отцы американской нации Томас Джефферсон, Джон Адамс, Бенджамин Франклин. Во Франции Наполеон Бонапарт рассказывал своим генералам о том, что в своей предыдущей жизни он принадлежал к семье Шарлемань.
17 октября 1979 года известная американская исследовательница Сильвия Крэнстон выступила в Гарвардском университете с лекцией «Перевоплощение и Книга Жизни». В ней она рассказала о самой знаменитой американской эпитафии, которую написал Бенджамин Франклин, великий ученый и государственный деятель, чей портрет украшает стодолларовую купюру. Эту эпитафию на собственную смерть Франклин составил еще в двадцатидвухлетнем возрасте, когда работал печатником:
«Тело Б. Франклина, печатника, подобно обложке старой книги, с вырванным содержанием и лишенное букв и позолоты, лежит здесь как пища червякам, но его работа не пропадет, ибо тело, как он верил, появится вновь в новом и более элегантном издании, переработанном и исправленном автором».
На надгробном камне Франклина этой эпитафии нет, но его письмо, написанное уже в возрасте семидесяти девяти лет, свидетельствует о его верности первоначальной идее:
«Когда я вижу, что ничто не уничтожается и что не пропадает ни одна капля воды, я не могу полагать, что души умирают, или верить, что Бог будет просто наблюдать, как ежедневно исчезают миллионы умов, и возьмет на себя постоянные хлопоты создавать новые. И если так случилось, что я существую в мире, я верю, что всегда буду существовать в той или иной форме и со всеми неудобствами, которым подвержена человеческая жизнь. Я не буду возражать против своего нового издания, надеясь, однако, что опечатки последнего издания могут быть исправлены» [100].
