Влиятельный винодел Джошуа Саксом влюбился в Алису Маккей с первого взгляда, стоило той появиться на костюмированном балу. Девушка ответила ему взаимностью. Но едва он узнал ее настоящее имя, все изменилось. Какую тайну скрывает очаровательная журналистка?..
Ежегодный костюмированный бал в Саксон-Фолли был в самом разгаре, когда Эллис Блейк осторожно ступила на вымощенную камнем подъездную дорожку.
— Держись прямо, — шепнула она себе, пробираясь между рядами припаркованных «мерседесов» и «даймлеров». — Делай вид, что ты тут своя.
Главный дом усадьбы, залитый светом, сиял на фоне черного неба. Старинное трехэтажное здание пережило несколько пожаров, наводнений и даже землетрясение.
На верхней ступени мраморной лестницы стоял человек в униформе, блокируя своим телом двойные деревянные двери. На секунду Эллис замерла.
Дворецкий?
Охранник?
— Я потеряла приглашение. — Даже для нее самой это прозвучало не слишком убедительно. Она не получала этого небесно-голубого с серебряным тиснением приглашения.
Может, ей просто с улыбкой пройти мимо? Дворецкий или охранник не успел бы проверить список гостей и потребовать ее документы. Никто бы не подумал, что Эллис Блейк, корреспондент журнала «Уайн-Уотч», могла тайком пробраться на бал в Саксон-Фолли. В конце концов, мало кто знал, насколько Джошуа Саксон, управляющий местным винодельческим комплексом, не терпел эту «презренную бумагомарательницу» после одной ее статьи два года назад. Память большинства людей обычно не простирается так далеко.
Все-таки есть шанс, что дворецкий все же пропустит ее, одетую в темно-красное платье, в черной маске, отделанной перьями и стразами.
Эллис уже собралась прошмыгнуть мимо него, когда на каменный пол упал яркий прямоугольник света. Какая-то пара со смехом выскользнула из боковой двери. Дверь захлопнулась, но замок не щелкнул.
Быстро, словно вор, Эллис нырнула внутрь. Из огромного холла вверх шла широкая мраморная лестница.
Поднявшись на последнюю ступеньку, она оказалась в совершенно другом мире — мире богатства и процветания.
Ее взгляд скользил по лицам в надежде увидеть… увидеть одно лицо, ради которого она и пришла сюда.
— Вы только что приехали?
Повернув голову, она встретилась с парой блестящих темных глаз, которые смотрели на нее из под черной маски, скрывающей половину лица.
— Я немного опоздала, — сказала она, пытаясь сдержать нервную дрожь.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Никогда не говорите никогда, — парировала она.
Он рассмеялся:
— Женщина твердых убеждений?
— Разве это плохо?
Его голос был низким, чуть хриплым, странно знакомым… и ужасно сексуальным. Мужчина был высок и широк в плечах, смокинг выгодно подчеркивал его фигуру.
— Потанцуйте со мной, — уверенным жестом он протянул ей руку.
Вероятно, не привык, чтобы ему отказывали, с неодобрением подумала Эллис, которая в мужчинах предпочитала доброту, чуткость, отзывчивость — то, что с каждым днем все труднее было найти.
— Я так понимаю, что молчание означает согласие?
Прежде чем Эллис успела сказать, что в данном случае это означало прямо противоположное, его рука опустилась ей на плечо. Эллис оторопела. Она здесь не за тем, чтобы праздновать начало сезонного цветения виноградной лозы, она пришла с определенной целью, и эта цель была не в том, чтобы танцевать с самоуверенным незнакомцем. Но ей никак нельзя стать причиной какой-нибудь сцены.
Если Джошуа Саксон обнаружит ее здесь, он вышвырнет ее отсюда прежде, чем она успеет что-либо объяснить. Так что лучше не возражать. В конце концов, это позволит ей смешаться с толпой.
Она окинула его оценивающим взглядом. Широкие плечи, четко обозначенные смокингом, твердая линия подбородка, поблескивающие из под черной маски глаза.
— Я знаю вас? — спросил он.
Если он был членом виноторговой ассоциации, они вполне могли встречаться на каких-нибудь шоу. Также он мог видеть Эллис во время ее нескольких появлений на телевидении… или читал ее статьи в журнале «Уайн-Уотч» или же колонку, которую она вела в местной газете Окленда. Но все это, конечно, не означало, что они были знакомы. Поэтому она покачала головой.
— Ну что ж, тогда я буду рад увидеть ваше лицо, когда в полночь мы снимем маски — такова традиция. А имя у вас есть, прелестная незнакомка?
Эллис смутилась, увидев, как твердая линия его рта превратилась в очаровательную улыбку. Контраст был поразительным.
— Алиса, — она назвала имя, записанное в ее метрике, а не то, которое выбрала себе, когда была еще подростком.
Его улыбка стала еще шире.
— Вы не чувствуете себя, словно ступили в Зазеркалье, Алиса?
— Немного.
— Так это значит ваш первый маскарад?
— Да, — сказала она.
— Наверное, этим можно объяснить то, что вы не в костюме.
Она позволила своему взгляду остановиться на его смокинге.
— Вы тоже.
Он тряхнул головой.
— В этом году у меня не было времени, чтобы позаботиться о нем. К тому же, это женщины живут, можно сказать, для того, чтобы одеваться.
Эллис вздернула подбородок.
— Я не из их числа.
— Вы меня заинтриговали. Мне ужасно хочется увидеть ваше лицо, когда наступит полночь. Но, даже если вы и не любите одеваться, то, все равно, как и все Золушки вокруг, пришли сюда для того, чтобы найти себе богатого Прекрасного Принца.
