– Я готов довериться им, – сказал Баттелл, – и важно, чтобы мы незамедлительно приступили к сопоставлению наблюдений и составлению планов на будущее. Я чувствую, что нельзя терять время». И, дав несколько указаний Брауну, который был выбран бригадиром на прокладке дороги, чтобы тот оказал посильную помощь, мы отправились пешком к кораблю, что составляло от пяти до шести миль.
На обратном пути Баттелл вкратце рассказал нам о своих наблюдениях и выводах, к которым он пришел.
– Когда мы покинули корабль, – сказал он, – мы взяли юго-восточное направление. Холод был сильным, но благодаря нашим тщательным приготовлениям мы не пострадали так сильно, как можно было бы ожидать. Мы достигли открытой воды через три дня, но берег был настолько обрывистым, что мы не смогли спустить на воду наши лодки-сани и обойти их под парусами, как я предполагал. Поэтому мы продолжили наше путешествие вокруг ледяного поля на север, как и начали его. Общее направление береговой линии в этой точке было с юго-запада на северо-восток. Скорость движения была довольно хорошей, и мы успешно шли около недели, а затем начались проблемы. Вся поверхность была покрыта вулканическим пеплом на неопределенную глубину.
– Поверхность была, очевидно, новой формацией, но тщательное изучение показало, что она покрывала более древнюю формацию очень значительной толщины. Наши зондирования из-за обрывистого характера береговой линии были недостаточно эффективными, но, принимая во внимание мои наблюдения за движениями ледяного поля, я пришел к выводу, что оно зачастую опирается на вершины подводных гор. Если это так, то это, вероятно, ускорит разрушение, когда лед станет таять под воздействием продолжительного солнечного света.
– Удостоверившись в этом, мы отправились в обратный путь, и, если бы не сложный характер местности и не необходимость часто выбирать дорогу, мы были бы уже у вас, когда выглянуло солнце.
Еще до того, как мы добрались до корабля, было решено, что после короткого отдыха Баттелл продолжит свои исследования в направлении западных границ ледяного поля и рассчитает время экспедиции так, чтобы вернуться на корабль до того, как возникнет непосредственная опасность из-за оттепели. Мы пришли к выводу, что плывем в открытом море, и намеревались двигаться на север, когда лед растает; некоторые явления, которые мы наблюдали вместе с другими исследователями, привели нас к мысли, что мы найдем в районе полюса сушу и вряд ли пригодную для жизни территорию.
С тех пор как выглянуло солнце, стаи уток, селезней и гусей, прилетевших с севера, стали довольно многочисленными. При разделке мы находили их жирными и сочными, а в их потрохах часто встречалось зерно, напоминающее рис, что, по-видимому, указывало на то, что они прибыли из умеренного климата. Теперь мы стали уверенно ожидать, что, когда ледяное поле разлетится на куски, мы найдем землю, в которой произрастает это зерно – северный дом этих стай птиц.
Мы считали, что шесть и более месяцев непрерывного солнечного сияния на полюсе обязательно приведут к мягкому, если не теплому климату, в течение большей части года. Мы считали, что рефракция обеспечит, возможно, до семи месяцев солнечного сияния на полюсе, а если к этому добавить длинные сумерки и Северное сияние, препятствующее абсолютной темноте, то окрестности полюса могут стать во многих отношениях самым благоприятным климатом. В одном мы были уверены: стаи уток и гусей, прилетевшие с севера, были откормлены зерном, которое должно было вырасти в плодородной местности.
Когда мы подошли к ледяной горе, накрывшей корабль, капитан Баттелл повернулся к северу и сказал:
– Я полагаю, что это путь к горловине туннеля.
– Да, так и есть, – ответил капитан Ганоэ, – но давайте отправимся в сторону обсерватории Джека, которая находится прямо над кораблем.
– Хорошо, – сказал Баттелл. – Ведите. Я в любом случае хотел бы увидеть обсерваторию, а она, вероятно, расположена не далее чем за этой горой, даже если путь будет немного более трудным.
Мы не стали ему ничего рассказывать о лифте, и через несколько минут оказались в обсерватории, под навесом из парусины, защищавшим ее от солнечных лучей.
– Уютное местечко, – сказал Баттелл, усаживаясь на одно из мягких кресел, которыми оно было обставлено.
– Да, – ответила я, – но мне интереснее посмотреть, как Лиф и Эрик справляются со своей долгожданной миссией по переброске саней на эту сторону хребта.
Сказав это, я направилась к большому телескопу, который мы направили на разлом, выбранный Баттеллом в качестве места для переправы. Достаточно было одного взгляда, и в ответ на вопросительный взгляд Баттелла я сказала:
– Обе упряжки на вершине, и они готовятся спустить их на эту сторону. Подойдите и посмотрите сами. Я считаю, что нашим норвежским морякам по плечу любое дело, за которое они готовы взяться.
– Думаю, вы правы, – сказал Баттелл, заняв свое место у телескопа.
