— Герр Шабер! — послышался голос господина Карпинского. — В таких мерах предосторожности нет никакой нужды! Это абсолютно надёжный человек! Ручаюсь вам за него!
Я без ненужной поспешности взял с кровати пиджак и надел его. Услышанное отчасти успокоило, но только лишь отчасти. Мне категорически не понравились интонации Карпинского. Он вроде как пытался держаться с непонятным толстяком на равных, но именно что — пытался. Пухлый герр Шабер в местной иерархии стоял хотя бы даже и самую малость выше. Ничего хорошего мне это обстоятельство не сулило.
— Здравствуйте, Фёдор Ильич! — улыбнулся я и придал себе самую малость означенный вид. — И что это всё значит?
Карпинский указал на своего чрезмерно упитанного спутника, бульдожье лицо которого с обвисшими щеками и мешками под глазами после подъёма на третий этаж побагровело от прилившей крови и покрылось испариной.
— Герр Шабер представляет управление политического сыска.
— О как! И чем же я заинтересовал сие почтенное ведомство?
— Самое малое инцидентом на пристани! — произнёс толстяк почти без всякого акцента, с нескрываемым отвращением оглядел номер, но на заправленную кровать опустить своё седалище всё же не пожелал и занял один из слишком узких для него стульев. — Это серьёзное правонарушение! — добавил он, устраивая на коленях кожаный портфель.
— Прыжок с парохода? Детские шалости!
— Вовсе нет! — уверил меня Карпинский, который сел на второй стул. — Тот случай попал в прессу! — Он сделал паузу и явно процитировал газетный заголовок: — «Возмутительное нарушение общественного порядка! Снова!»
Я мельком глянул на оставшегося стоять в дверях молодого человека и уселся на кровать.
— Формально я совершил этот проступок, ещё находясь в Суомландии. А здесь уже никаких законов не нарушал.
— Как вы попали на борт? — потребовал объяснений герр Шабер.
— Каюсь, не вполне законным образом, — признался я, ощутив укол внимания со стороны подпиравшего дверной косяк оператора. — Билета у меня не имелось и в судовую роль вписан не был, если вы об этом.
— Документы! — потребовал толстяк, расстегнув пряжку портфеля.
— Никаких. Но, уверен, господин Карпинский не откажется удостоверить мою личность.
— С какой целью вы прибыли в страну?
Я вздохнул и предложил:
— С вашего позволения расскажу о своих злоключениях с самого начала. Так будет быстрее и проще.
Возражений не последовало, а герр Шабер даже скрутил колпачок перьевой ручки и взялся конспектировать. Несколько раз он встревал с уточняющими вопросами, но к мелочам не цеплялся и большей частью внимал моему рассказу молча, только шумно сопел, пытаясь отдышаться после подъёма по лестнице.
— Обменял в порту девяносто марок? — хмыкнул толстяк под конец. — И этого хватило, чтобы снять номер?
— Нет, ещё занял некоторую сумму у одной знакомой особы.
— Молодой человек! — начал закипать герр Шабер, но его остановил Карпинский.
— Деньги ему ссудила моя племянница, — объявил он и добавил: — Это точно.
— И когда же?
— Сегодня утром.
Я кивнул, подтверждая эти слова, и вздохнул.
— Первую ночь пришлось провести в ночлежке. Условия там были просто отвратительные.
Тогда герр Шабер пристал с расспросами о моих действиях с момента прибытия в город, заодно поинтересовался и названием ночлежки. Потом выложил перед собой какой-то бланк.
— Вам требуется запросить временный вид на жительство в качестве перемещённого лица, но это не моя головная боль. Наше ведомство отвечает за постановку на учёт прибывающих в страну операторов. Итак — фамилия, имя, дата и место рождения…
Я прочистил горло и вопросительно посмотрел на Карпинского.
— А можно получить документы на другое имя?
— Документы — можно. На учёт придётся встать под своим.
— А вы…
— Всё решаемо. Я уже поручился за тебя.
Герр Шабер раздражённо постучал по столу ручкой и повторил свой вопрос. Я нехотя ответил, но только лишь сбором анкетных данных дело не ограничилось — на всё про всё ушло никак не меньше получаса. Ну а после того, как я поставил подпись в подтверждение правдивости сообщённых о себе сведений, толстяк вручил мне повестку.
— А без этого никак не обойтись? — нахмурился Карпинский.
— Оператор без каких-либо документов незаконно пересёк границу и пробыл в столице двое суток без постановки на учёт! Какие ещё могут быть варианты?
— Но я готов за него поручиться!
— Только поэтому его и не запрут в кутузку! — отрезал толстяк, сложил в портфель бумаги, поднялся со стула и вышел в коридор, грузно переваливаясь с бока на бок.
Сопровождавший его оператор тоже оставил нас и даже соизволил прикрыть за собой дверь. Карпинский промокнул носовым платком лицо и с укоризной покачал головой.
— Даже не представляешь, Пётр, в какое положение меня поставил!
Если он рассчитывал на извинения или оправдания, то определённо зашёл не с тех карт.
— А уж вы меня в какое, Фёдор Ильич! — в тон собеседнику выдал я, поднялся с кровати и отодвинул от стола освободившийся стул. — Я, видите ли, был не до конца откровенен при шпике, но с глазу на глаз скажу как на духу…
Карпинский кинул нервный взгляд в сторону двери, и я успокаивающе рассмеялся.
