Алессия протянула Маше ручку и выдавила из себя улыбку.
– Вот умничка. Я Маша, будем дружить. Ну что, девчонки, поднимемся ко мне? – подмигнула Маша. – Следуйте за мной.
Мы вошли в шикарный лифт, отделанный панелями красного дерева, с огромным зеркалом на всю стену, и поднялись на второй этаж. Маша открыла коричневую дубовую входную дверь с золотыми ручками и замками.
– Прошу в мою гроту (пещеру), – усмехнулась она, пропуская вперёд меня и Алессию.
Машины апартаменты состояли из маленькой гостиной с аркой, плавно переходящей в кухню. Небольшой диван-кровать стоял почти сразу же у входа, напротив располагалась тумба с огромным плазменным телевизором «Айрон». За аркой была маленькая кухня с холодильником марки «Зоппас» и навесными кухонными шкафчиками, а посередине стоял обеденный столик. Столик был украшен расписной скатёркой, на которой преобладали блюда с пирожными и фруктами. Посреди стола красовались бутылка Советского шампанского, фруктовые соки и бокалы из красного венецианского стекла.
– Располагайтесь, девчоночки! – позвала Маша к столу.
Я уселась на деревянный стул с алюминиевыми ножками, Алессия запрыгнула ко мне на колени и стала внимательно осматривать довольно-таки скромный, но уютный и со вкусом обставленный интерьер квартиры.
– Мама, смотри, какая куколка? – указывая на фарфоровую куклу на полке, воскликнула моя дочь.
– Тебе нравится, солнышко? На, держи, играйся, – Маша достала с полки коллекционную куклу и протянула её Алессии.
– Грацие, – смущаясь, пролепетала моя дочь, прижимая к себе куклу с белокурыми локонами, одетую в пышный велюровый сарафан.
– Доченька, смотри, играйся аккуратно. Это дорогая фарфоровая вещь, – я на всякий случай пригрозила пальцем.
– Не волнуйся, пусть ребёнок играется. Я ей подарю эту куклу, – вступилась Маша.
– Да ну, Маша, прекрати! Эта игрушка стоит немалых денег. Никаких дарить! – настаивала я.
– Пустяки! – отмахнулась та.
– Спасибо, тётя Маша! – заметно оживилась моя дочь, теребя в ручонках куклу.
– Не за что, солнышко. Играйся на здоровье. Ну что, девочки, перекусим? – подмигнула Маша, указывая на бутылку с шампанским.
– Машута, я за рулём. Так что, если и выпью, то только чуть-чуть, чисто символически за встречу. А Алессия только бананчик съест и всё. Она плотно поела в обед.
– Как это только бананчик? Ты прикалываешься? Я вон как старалась, сколько всего накупила: и пирожные, и сырный пирог кростата. А она мне? Бананчик… Я так готовилась к нашей встрече, – возмутилась Маша. – Скромница мне нашлась тут!
– Спасибо, ты не меняешься, мадам, – рассмеялась я. – Ладно, уговорила, слопаем мы твои пирожные. Так уж и быть!
– Забавная дочурка у тебя. Сколько ей?
– В июне будет четыре.
– Хорошенькая, на тебя похожа.
– Больше на папу, она же смуглая какая, – вздохнула я, отведя в сторону глаза, вспоминая Марко. – А у тебя чё с детишками? Не решилась пока ещё?
– О! Я – это отдельная тема. Но об этом потом, хорошо? А сейчас по шампусику давай.
Маша откупорила бутылку и разлила шампанское по бокалам. Для Алессии она открыла бутылочку с соком из абрикоса.
– За нас, девчонки! – Маша подняла бокал, и мы, чокнувшись, пригубили шипучий напиток.
– А где это ты наше Советское шампанское умудрилась раздобыть? – спросила я, смакуя такой родной, но уже подзабытый вкус этого слабоалкогольного игристого напитка.
– Да в русском же магазине у Аллки, что рядом в «Анконе». Нравится? Соскучилась небось за нашенскими вкусами?
– Да, есть немного, – улыбнулась я. – Я и не знала, что в наших краях есть русский магазин.
– Я там редко делаю покупки, если честно. Но иногда хочется то пельмешек, то икорочки или же шампусика, как сейчас к нашей встрече.
Вскоре мы, подкрепившись сладостями и шампанским, вышли на балкон покурить, предварительно включив для моей малышки канал с мультиками.
– Ну, подруга, рассказывай, как жизнь-то? Нравится тебе в Италии?
Я, ничего не тая, выложила Маше всю свою жизненную историю. Начиная с нашего знакомства с Марко, тогда ещё с подачи Арины, и заканчивая событиями наших дней, связанными с болезнью Марко. Рассказала о его исчезновении из нашей жизни, о моём неудачном капиталовложении и банкротстве. И о недавней нашей встрече с Марко в профилактории, о его амнезии.
– Боже мой! Да ты в рубашке родилась! Жить с ВИЧ-больным и даже родить от него ребенка. И у тебя, и у дочери всё в порядке! Да ты самый счастливый человек на свете, Светуль! – на глазах Маши выступили слёзы.
– Так-то оно так! Но проверяться надо всё равно, мы ведь на учёте. И я, и Алессия.
– Да, мать, жизнь держись у тебя! Сплошной сериал, нарочно не придумаешь! Да и у меня не лучше будет, – Маша отвела глаза в сторону. – Пойдём бухнём ещё, и я тебе о себе расскажу.
– Маша, мне уже достаточно. Я же за рулём, ты чё? Мы же уже раздавили одну бутылку на двоих. А если полицаи остановят? Тем более я с малой. Геморроя не оберёшься потом, сама понимаешь. Я и так на крючке у соцагентов.
– Ну а я выпью, не обессудь. От твоих откровений прямо мурашки по телу пошли. Грех не выпить!
– Мама! Я хочу какать, – дёргала меня за руку Алессия.
