Вовремя — орущий от боли брат во Свете как раз начал клонился вперед. И подставил глазницу под удар.
«Достал…» — отрешенно отметил я, разжал пальцы и изо всех сил толкнул ее милость в плечо и бедро.
Успел — она откатилась к противоположной стене. А на то место, где она только что лежала, рухнуло тело мечника.
— Весло-о-о!!! — в два голоса заревели его товарищи. — Тва-а-арь!!!
Усмехнулся. Перетек на колено… и, не вставая на ноги, скользнул вперед-влево. Пропуская над правым плечом меч, нацеленный мне в горло.
…- Правая рука захватывает запястье. Левая — бьет снизу, под локоть. Учти, рывок правой на себя и удар левой должны следовать друг за другом. И быть очень быстрыми и мощными. Иначе противник успеет напрячь руку и не даст ее сломать. Понял?
— Да, Роланд…
— Пробуй… Когда получится — почувствуешь…
… Локоть сухо хрустнул. Меч, вывалившийся из ослабевших пальцев, только-только устремился к полу. А пальцы моей левой руки, продолжившие движение из-под десницы второго атакующего, уже воткнулись в его глазницы.
Я чуть запоздало почувствовал ощущение правильности выполненного движения и мысленно вздохнул: Круча мог бы мной гордиться. Если бы дожил до этого дня…
— Ко-о-от!!!
«Значит, третий — Череп…» — мелькнуло на краю сознания.
Потом я вскочил, ушел от серии атак в горло, колено и в пах, сорвал с пояса чекан… и полетел на пол. Пытаясь понять, что меня ударило в плечо, и уворачиваясь от удара коленом в лицо…
… Левая рука, которой я пытался опереться об пол, обессиленно подогнулась, я шарахнулся лбом о сапог того, кто умер первым и… почувствовал боль…
— Я его подстрелил! Добива-а-ай!!!
«Сзади… Арбалетчик…» — мелькнуло в голове. А потом мои губы сами собой прошептали: — «Элмао-коити-нарр…»
… Падающий на голову меч ощутимо замедлился. И я, почувствовав, что могу успеть уйти от удара, прыгнул вперед прямо с четверенек.
Перед глазами мелькнула рукоять выпавшего из руки чекана, сапог все еще бьющегося в агонии «первого» и, наконец, наголенник Черепа.
Пальцы правой руки сомкнулись на щиколотке, правое плечо врубилось в колено и продолжило движение дальше…
… Воин опрокидывался назад слишком медленно — я успел выхватить из перевязи еще один метательный нож, вогнать его ему между ног и скрутить корпус, уходя от возможного удара сзади. Оказалось, последнее движение было лишним — арбалетчик, простреливший мне плечо, еще только начал тянуться за мечом.
Я тут же вскочил на ноги, подхватил с пола чекан, прыгнул к нему и вбил клюв за левую ключицу. Потом рванул оружие на себя, выламывая кость и разрывая сердечную жилу, и на всякий случай сместился в сторону…
… Силы, ниспосланной мне Благословением Двуликого, было много. Даже очень — при желании я мог бы, наверное, вскинуть на плечи коня или забросить взрослого мужика на крышу сарая. Только я не обольщался. Вернее, помнил, что каждое движение, которое я делал в этом состоянии, выжигало меня изнутри.
«Еще немного…» — пообещал себе я, убедился, что все четыре моих противника мертвы, кинул взгляд на баронессу и, наткнувшись на ее взгляд, попробовал ее успокоить:
— Все будет хорошо…
Ее милость равнодушно пожала плечами и попыталась вытащить руку из-под трупа.
Я пинком откатил тело к стене, помог ей встать, потом подобрал метательные ножи, поднял с пола посох и, почувствовав движение, повернул голову к двери, ведущей в белый зал.
Оранжевый — тот, который собирался «стоять тут» и который позвал эту троицу — вытаращенными глазами оглядывал коридор. Наткнувшись на мой взгляд, он изо всех сил захлопнул дверь и исчез.
Я криво усмехнулся, потом вспомнил о своей ране и осторожно прикоснулся к плечу…
… Мне повезло. Да еще как — арбалетный болт, выпущенный практически в упор, пробил мышцу над ключицей. Насквозь. И улетел дальше, не задев ни одного крупного сосуда.
Работать левой рукой я, конечно же, не мог, но при должном лечении и покое рана должна была зажить через три-четыре десятины. Без каких-либо последствий.
Ее милость, которая, как все дворянки, обязана была разбираться во врачевании, видимо, пришла к такому же выводу. Так как, мельком оглядев входное и выходное отверстия, принялась оттирать со своих брюк пятно крови.
Решив, что перевязать такую рану можно будет и потом, я скользнул к двери в белый зал, толкнул ее от себя и… услышал далекие крики:
— Подпирайте двери! Быстрее!!!
— Эй, ты!! Тащи оглоблю, живо!!!
— Окна, окна не забудьте!
— Сена сюда, ну-у-у!!!
Я закрыл глаза и провалился в прошлое…
— Еще сена, Осип! А то крыльцо все никак не займется…
— Как прикажете, ваша светлость!
— И прикажи принести вина — горло пересохло… — мужчина, стоящий ко мне спиной, поворачивается, и я еле сдерживаю крик: это Ареник Тьюварр, младший сын графа Виллефорда! А мужчина рядом с ним — его телохранитель Воха Селезень!!!
— Этого не может быть… — шепчу я и прокусываю себе губу.
Ни наследник нашего сюзерена, ни его тень не пропадают, а наоборот, становятся даже четче. И я вдруг понимаю, что все происходящее — не сон.
— Не дергайся, сынок… — еле слышно шепчут на ухо. — Если хочешь жить…
