Писарь, видимо, растерялся. Так как вместо того, чтобы продолжить задавать вопросы, захлопал ресницами и зачем-то начал перекладывать уже исписанные листы пергамента.
Так продолжалось минуты полторы, а потом он, наконец, справился с растерянностью:
— Э-э-э… Щур, проверь!
Воин, стоящий рядом с деревянными козлами, перегораживающими въезд в город, кивнул и без особого страха осмотрел медальон:
— Настоящий…
Писарь поморщился и угрюмо вздохнул:
— Жаль… А в город тебе зачем, прости меня Вседержитель?
— Сопровождаю… вот… — буркнул Кром и снова превратился в статую.
— Нет, чтобы назвать меня сестрой? — еле слышно шепнула ему я. И ошарашенно прикусила себе язык: услышав эти слова, Меченый потемнел взглядом, рыкнул что-то невразумительное, закрыл глаза и сжал пальцы на Посохе Тьмы. Так, что они побелели!
Стражник, в этот момент смотревший ему в глаза, отшатнулся и, выронив алебарду, принялся раз за разом чертить отвращающий знак!
Писарь взгляда не заметил. Поэтому удивленно спросил:
— Сопровождаешь? Кого?
Кром, не открывая глаз, кивнул в мою сторону.
В это время ожил десятник: проводив взглядом упавшую алебарду, он изменился в лице, метнулся к ближайшему стражнику и выхватил у него из рук изготовленный к стрельбе арбалет:
— Замри и не двигайся!!! А ты, девка, отойди в сторону и иди к нам…
«Надо же, и тут меня спасают…» — мысленно усмехнулась я, выпустила из рук поводья купленной в Увераше кобылки и послушно шагнула вперед… — Сначала в сторону!!! — взвыл десятник и сместился вправо, чтобы я случайно не заслонила собой Крома и, если что, не помешала выстрелить.
Я кивнула, добралась до столика писаря по широкой дуге, сделала испуганное лицо, поклонилась и затараторила:
— Ваша милость, я — Дайна, дочь лекаря Давера Бочонка из Атерна. Перед мятежом тятя уехал в Аверон и не вернулся. Я за него испугалась и поехала его искать… Около Вересайки меня хотели ограбить и… ну… это… о-о-обидеть… ну… как женщину…
— Ссильничать, что ли? — нахмурился десятник. — Кто?
— Кажется, лесовики… Двое их… Было… — опустив взгляд и поежившись, словно вспомнив что-то очень неприятное, призналась я. — А Меченый… э-э-э… спас… меня… и предложил проводить до Аверона…
— Прям вот так взял и предложил? — нехорошо прищурился воин.
Запоздало сообразив, что Бездушные обычно молчат, я мысленно обозвала себя дурой и виновато потупила взгляд:
— Ну-у-у… нет, ваша милость! Тогда… Ну, когда меня чуть не… э-э-э… а он меня спас, я очень испугалась… И упала ему в ноги… Поплакала… Ну, он и согласился…
— Руки! — рыкнул десятник, не отводя взгляда от Крома.
Я вздрогнула:
— Ч-что?
— Покажи руки! Да не ему, а мне! — приказал писарь. И, увидев, что я растопыриваю пальцы, ухмыльнулся: — Да не так, дуреха! Ладонями к верху!
— З-зачем? — растерянно спросила я.
— За надом… — буркнул он, оглядел мои руки и задумчиво посмотрел на десятника: — Мозолей нет. Ни одной…
— Как зовут жену барона д'Атерн? — неожиданно рявкнули над ухом.
Я рванулась к Крому и осталась на месте только потому, что подкравшийся ко мне мытарь успел схватить меня за руку.
Трепыхаться было глупо, поэтому я опустила голову и ответила:
— Баронесса Эмилия, ваша милость!
— А их наследника?
— Барон Теобальд…
— Знаю я твоего отца. Он коренаст, широкоплеч и с пузом. Ростом где-то с тебя. У него окладистая борода и сломанный нос. А еще от него постоянно пахнет пивом…
Как выглядит мэтр Давер, я помнила прекрасно. Поэтому посмотрела на мытаря, как на юродивого:
— Папа худощав, выше меня на две головы… А пуза у него нет! Плечи… плечи нормальные — у барона Корделла шире раза в два. Бородку он стрижет. Коротко. Нос — целый… И пахнет от папы не пивом, а мятой!
— Правильно… — отпустив мою руку, кивнул мытарь. Потом углядел в моих глазах немой вопрос и отрицательно мотнул головой: — Нет, я его не видел. Я ж тут стою не каждый день…
Я расстроенно вздохнула:
— Жаль…
— Йорги! Давай быстрее: скоро ворота закрывать — а людей, вон, тьма… — рявкнул десятник, невесть когда успевший избавиться от арбалета.
Писарь посмотрел на темнеющее небо, кивнул и пододвинул к себе чистый лист пергамента:
— Имя?
— Дайна, дочь лекаря Давера Бочонка из Атерна. Приехала в Аверон, чтобы найти своего отца…
— Как зовут Бездушного?
— Кром Меченый…
— Деньги на пошлину есть?
— Есть… — буркнул Кром.
— Платите и можете проходить…
… Въехав в город, я невольно придержала кобылку и изумленно уставилась на обугленные развалины, тянущиеся по правой стороне улицы на добрую половину перестрела: бушевавший здесь пожар уничтожил не меньше трех десятков домов с подворьями!
Дома по левую сторону выглядели ненамного лучше: их стены почернели от жара, окна скалились на мир черными ртами, полными острых зубов — осколков полопавшихся от жара стекол — а прихотливые фигурки Вседержителя, по последней моде поставленные на коньках крыш, казались укутанными в темно-серые саваны.
Сама улица тоже смотрелась не ахти — проезжая часть, некогда мощеная камнем, сейчас напоминала болото, из которого местами торчали грязные булыжники.
