Однажды в газете «Энские зори» вышла статья корреспондента Клименко Юлии Евгеньевны, уже постаревшей, но такой же бойкой и живой женщины, бравшей когда-то интервью у полковника Ягелева. Пугающее заглавие статьи привлекло внимание Овсянникова, которому газета досталась совершенно бесплатно от торговца овощами:
«Прячьте детей! Маньяк на свободе!
Редакции стало известно, что на днях освободился из мест лишения свободы Барагозов Анатолий Алексеевич, который был осужден в тысяча девятьсот девяносто восьмом году за убийство нескольких детей. Теперь никто в Энске не может жить спокойно, маньяк уже следит за вашими детьми и готовит очередные кровавые дела!»
Внизу этой публикации была запечатлена фотография совсем другого человека.
Недоуменный Овсянников зашел в редакцию и, встретившись с Клименко, спросил:
— Вы про кого написали?
— Про маньяка, — ответила женщина. — Про Барагозова этого.
— Так вы же написали совсем про другого человека, — огорошил ее сыщик. — Маньяка зовут Андрей Иванович, в газете напечатана фотография другого человека.
— Серьезно?! — схватилась за голову корреспондент. — Я выдернула эту фотографию из интернета, и данные человека взяла оттуда же! Ой, что сейчас будет?!
— Молитесь богу, но на всякий случай готовьтесь к суду, — усмехнулся Овсянников. — Вы оклеветали порядочного человека, однофамильца Барагозова. А маньяк никогда не вернется в Энск, тут ему не жить.
— А куда он поедет? — поинтересовалась Клименко.
— Это еще предстоит установить. А у вас точные данные, что он освободился?
— Информация точная, он освободился три дня назад, об этом мне сообщил сотрудник колонии, — оживилась женщина. — Как установите, куда он выехал, сможете дать мне интервью? Интересная статейка выйдет!
— Нет уж, с меня хватит! — резко бросил сыщик, покидая редакцию.
Наутро Овсянников позвонил знакомому уиновцу* (работник пенитенциарной системы) и узнал, что маньяк выехал к своей дочери Михалевой Ксении Андреевне в село Гляделово Алтайского края.
«Неужели Ксения простила его? — думал сыщик об отношениях отца и дочери, которые трудно было называть семейными. — Неужели она примет к себе отца-изверга?»
С этими мыслями он набрал номер телефона администрации села Гляделово. Трубку, судя по голосу, подняла молодая женщина, которая оказалась главой этого сельского поселения.
— Анфиса Мироновна Слива, — преставилась она. — Михалева переехала к нам лет пять назад, проживает с мужем и двумя детьми — девочками одиннадцати и четырнадцати лет — по улице Лесная двадцать. Семья нормальная, дети учатся хорошо, взрослые спиртными не злоупотребляют, нареканий со стороны администрации нет. Слышала, что на днях к ним приехал отец этой Михалевой, который, вроде бы, освободился из мест лишения свободы. Он пока в администрацию не заходил. А почему вы заинтересовались этой семьей?
Для оперативника это было неожиданностью. Он предполагал, что Ксения, не знавшая своего детства и пережившая все круги ада, надломлена и затерта суровой действительностью, спилась и доживает свои дни, но она, оказывается, нашла в себе силы одной, без помощи родителей, встать на ноги, создать семью, быть любимой женой и любящей матерью. Овсянников своим звонком хотел забить тревогу, предупредить главу администрации, что у нее под носом появился серийный маньяк и надо быть начеку, но, на минуту представив себе, какой переполох это вызовет, нарушив семейную идиллию Ксении и отвержение их селянами, оперативник ответил:
— Анфиса Мироновна, просто мы хотим убедиться, что освобожденный из мест лишения свободы гражданин доехал до места назначения. Это наша обычная практика отслеживать ранее судимых.
— А-аа, ясно, — ответила глава. — Тут у нас судимых много, в меру сил занимаемся ими, предоставляем работу, устраиваем в общежитие.
— Спасибо, Анфиса Мироновна, хорошее дело делаете, — сказал сыщик и закончил разговор.
Овсянников понимал, что разговор не может быть на этом ограничиться, ведь маньяк представляет опасность для детей далекого алтайского села, и ночью написал письмо:
