— Как же их называют-то… — пощелкивая пальцами, призадумался руководитель, силясь вспомнить иностранное слово. — Ну те, кто демонстрируют свое «хозяйство».
— Эксгибиционисты, — ответил Семендеев, невольно усмехнувшись. — Таких выродков и у нас достаточно, но они не были замечены в изнасилованиях детей.
— Давай, задерживай этого экс…эксг…извращенца и передай экспертам — пусть сравнивают образцы ДНК, — скомандовал начальник полиции.
Полицейские задержали Барагозова и через три дня все узнали, кто неистовствовал в их районе.
В милицию была вызвана Ксения, которая поведала правоохранителям неприглядную историю своей семьи:
— В детстве я подверглась изнасилованию со стороны своего отца. Этот кошмар продолжался очень долго, годами, и я решила закончить жизнь самоубийством, но не смогла это сделать. Мама знала об этом, но из-за боязни к отцу молчала. Потом она умерла, и мы с отцом стали жить как муж и жена. В девяносто седьмом году его посадили за убийство двоих детей и изнасилование меня. Нас с братом отправили в детский дом здесь, в Новосибирске, где он умер от простого аппендицита. Тут я познакомилась со своим мужем, тоже детдомовцем, который родом из Алтайского края, у нас родились две дочери. В это время из колонии отец стал писать жалобные письма, просил прощения, и я в конце концов простила его. После освобождения он приехал к нам жить. В деревне работы не было, поэтому мы решили вернуться обратно в Новосибирск. Я мужу честно рассказала о наших взаимоотношениях с отцом в детстве, он меня понял и никаких претензий не предъявлял, а только высказал опасение, что отец может домогаться до наших детей. Однажды муж заподозрил отца в нездоровом интересе к нашим детям и категорично заявил, чтобы он ушел из семьи. В то время отец работал в железнодорожном депо, поэтому он переехал жить в общежитие железнодорожников, где и совершил эти преступления. Теперь я поняла, что нет к нему никакого прощения. Мама всю жизнь его прощала, что в конце концов умерла совсем молодой, я повторила ошибку матери и подвергла своих детей опасности. С сегодняшнего дня для меня не существует отца.
— Да уж, — покачал головой Семендеев, внимательно слушавший грустный рассказ Ксении. — Такого я еще не встречал в своей практике. Ваша семейная история может войти в анналы криминалистики, как появляются маньяки-педофилы, если их не задавить на корню. Погодите, скоро мы узнаем, что за вашим отцом числятся нераскрытые убийства. Завеса тайны его жизни еще не раскрыта до конца.
— Его подозревали в убийствах, — через силу прошептала Ксения, вытирая навернувшиеся слезы. — Я тогда не верила в это и с юношеским максимализмом защищала его…
***
Овсянников не мог найти себе места от осознания того, что маньяк-изверг где-то готовит, а, может быть, уже совершает свои гнусные преступления, и вел переписку с различными правоохранительными инстанциями, но так и не смог получить вразумительного ответа. Старый сыщик не знал и не мог знать тогда, что маньяк уже попался к новосибирским правоохранителям, сотворив ужасные злодеяния. Потеряв всякую надежду, он однажды вечером сел за стол и, достав лист бумаги, стал писать:
