И тут все закрутилось и завертелось. По указанию Председателя следственного комитета были возобновлены уголовные дела тридцатилетней давности, начался сбор материалов по доказыванию преступлений маньяка, к следователю вызваны свидетели и очевидцы.
Барагозов, сидевший в тюрьме для особо опасных преступников, допрошенный в качестве подозреваемого, стал давать показания, и его начали готовить к этапированию в город Энск для того, чтобы он указал могилы убитых им девочек.
Овсянников с надеждой ждал развязки дела.
Однажды вечером, когда он вернулся с охоты, жена сообщила:
— Слава, приходил Игнатьев. Он хотел тебе о чем-то срочном сообщить.
— Когда?
— После обеда. Я сказала, что ты на охоте, он обещал зайти вечером.
Руслан Игнатьев когда-то работал под руководством Овсянникова, научился у него премудростям оперативной работы, а сейчас сам руководил уголовным розыском и частенько захаживал к своему бывшему наставнику, чтобы за чашкой чая поделиться новостями, послушать мнение старого сыщика по тем или иным неочевидным преступлениям.
— Кого там опять убили? — непонимающе развел руками старый сыщик и устало опустился на диван.
Вскоре пришел Игнатьев и с порога сообщил потрясающую новость, от которого Овсянников, забыв про усталость, вскочил на ноги:
— Барагозова убили!
— Как это произошло?! — воскликнул Овсянников.
— В Иркутской пересыльной тюрьме. Барагозова везли к нам, чтобы сделать выводку* (следственные действия, проверка показаний на месте). А в камере вместе с ним находился Журавлевич Юрий по кличке Юрась из группировки Богомола. Полгода назад они у нас совершили разбой, всех задержали, кроме этого парня, он убежал и скрывался в Иркутске. Там его задержали и поместили в тюрьму, чтобы отправить этапом к нам. В это время к нему в хату заводят этого Барагозова. Юрась его там и прикончил ударом кулака.
— Хм, а за что? — недоуменно спросил Овсянников.
— Не знаю. Может быть, из-за того, что тот покусился на детей. Юрась бандит, а убийство детей не по его понятиям.
— Постой, как фамилия этого Юрася?
— Журавлевич.
— А сколько ему лет? Молодой?
— Примерно тридцать.
— Так это же брат убитой Барагозовым Журавлевич Василины! — воскликнул старый опер. — Дедушка во время суда хотел отомстить за внучку — не получилось, брат довершил дело! А он что, не рассказывает, из-за чего убил маньяка?
— Не знаю, — пожал плечами Игнатьев. — Я накоротке поговорил по телефону с иркутскими операми, эти вопросы, из-за чего он его убил, не уточнял.
— Теперь что, как будет вестись расследование? — спросил старый сыщик.
— Скорее всего, уголовное дело по разбою заберут себе иркутские товарищи по тяжести преступления. Юрася мы больше не увидим, он там и останется отбывать свой срок.
— Как-то надо бы ему помочь, — проговорил Овсянников, взгрустнув от воспоминаний о маленьком мальчике, который наравне со взрослыми горько плакал на похоронах своей сестры. — Истребовать хорошую характеристику по месту жительства и прежней учебы или работы, написать подробную справку, как этот урод убивал его сестру. Может быть, парень отделается убийством в состоянии аффекта. У любого человека перемкнет в голове, если вдруг увидит убийцу своей сестры.
— Все сделаем, Иваныч, — обнадеживающе улыбнулся Игнатьев. — Я сам сейчас об этом подумал — парня надо спасать.
Убийства Сатаровой и Вожжиной так и не было дорасследовано до конца, и уголовное дело давно уже пылилось на полках прокуратуры.
Мечта Смирного найти останки Наташи Сатаровой и похоронить рядом с матерью так и не исполнилась. Кости неизвестных людей, обнаруженных на старой свалке, были утеряны во время переезда прокуратуры в другое здание, а череп, направленный в Ленинград для портретной экспертизы, не вернулся назад, затерявшись в архивах ГУЗЛ.
Трое действующих лиц того трагического события стали генералами. Если Истомин и Исхахов были настоящими генералами, получившими это звание от государства, то про Демченко злые языки поговаривали, что он генерал-то ряженый. Что ж, в больших городах таких лжегенералов расплодилось великое множество.
