Желтая линия начала изгибаться навстречу синей. Если желтый треугольник был и вправду губернатор Лены, то он слишком самоуверен. «Альтаир» это или «Зеравшан» – в любом случае его ускорение находилось в параметрах, характерных для фрегата. Длина его гравитационного столба вряд ли превышала триста километров. «Катана» разнесет такой корабль на молекулы.
– Идиот, – громко сказал Чеслав, – он должен понимать по ускорению, что противник втрое больше его.
Чеслав обернулся. Эйрик ван Эрлик глядел на него, и лицо его было непроницаемо.
– Желтый – это «Альтаир», – сказал Эйрик, – модифицированный «Альтаир», семнадцать ракетных батарей, восемь лазеров, кормовая установка для энергетических торпед. Он развивает на 10 g больше, чем любой другой корабль его класса. Это один из моих кораблей, и он понимает, с чем ему предстоит сражаться.
Эйрик отстегнул пилотский ремень и всплыл из кресла.
– Чеслав, займись панелью управления. Я посмотрю, можно ли запустить генератор напрямую. Нехорошо, если ребята умрут напрасно.
В тринадцати с половиной миллионах километров от них два треугольничка – желтый и зеленый – шли по гиперболам навстречу друг другу, как брызги, снятые на камеру и запущенные в обратном направлении.
Чтобы вывести из строя гравигенератор яхты класса «люкс», требуется много больше, чем просто разбить панель управления. Эйрик пробыл в третьем отсеке не больше двух минут, когда корабль мягко вздрогнул от воротившейся силы тяжести и рванулся вперед.
Когда Эйрик вернулся на мостик, Чеслав уже снял расплавленную выстрелом панель и, выдирая из разъемов тонкие пучки световодов, заменял их такими же, стандартными. За это время синий и желтый треугольники сблизились на расстояние до семи миллионов километров; Чеслав представил себе, как с боевых блоков отлетают маскирующие панели; как крабьи клешни манипулятора снимают с револьверной установки решетчатый бочонок с боеголовкой и по точно рассчитанной траектории выбрасывают его в космос; как включается ускоритель и одновременно поворот барабана подставляет манипулятору новый «Каскад».
– Мы увидим первый залп через пятнадцать секунд, – сказал Чеслав.
Эйрик повернулся к мальчику.
– Денес, – сказал Эйрик, – ты не мог бы починить вот этот разъем?
– А что надо сделать? – спросил Денес.
– Надо просто закрепить его на месте, – сказал Эйрик, – видишь, здесь наномолекулярная спайка. Если она повреждена, то сенсор умер, а если нет, то все заработает.
Чеслав посмотрел на разъем, который держал в руках ван Эрлик, и увидел, что это довольно редкая модификация. Такие же использовались в медотсеке.
– Я принесу новый, – сказал Чеслав.
В медотсеке раненый барр по-прежнему лежал без сознания, и только скользящие по экранам кривые показывали, что он жив. «Ты бы меня понял», – подумал Чеслав. «Между своими и Эйриком я должен был выбрать своих». Он внезапно подумал, что мораль спецслужб очень похожа на мораль барров. Он не знал, уменьшилось ли от этого его уважение к своим или увеличилось уважение к баррам.
Чеслав вырвал нужный ему разъем из нейроконтрастника и вернулся на мостик.
Синий и желтый треугольники каждый выпустили по два залпа, но в тактическом кубе ни один из залпов еще не достиг цели. По кубу на таком расстоянии трудно было судить, чей залп мощней, но Чеслав знал, что модифицированный «Альтаир-М» способен выпустить семнадцать ракет, а «Катана» – восемьдесят четыре.
«Катана» была тяжелее «Альтаира» в пять с половиной раз, ее силовая броня выдерживала разрыв термоядерной боеголовки на расстоянии до полукилометра, и только в случае сближения обоих кораблей на расстояние применения энергетического оружия «Альтаир» имел относительное преимущество перед «Катаной», выражавшееся в том, что если два живых корабля такого класса сходились на дистанцию лазерного боя, то в принципе было неважно, какая у кого масса.
Оба корабля в таком случае убивали друг друга. Бой превращался в самоубийство.
Но пучковое оружие и рентгеновские лазеры с ядерной накачкой можно было применить только в том случае, если «Альтаир» сумеет подойти к «Катане» на дистанцию до двухсот тысяч километров без серьезных повреждений, а это для фрегата – не ждавшего более тяжелый корабль в засаде, не выскочившего на него случайно при выходе из гипера, а планомерно идущего на сближение согласно классическим канонам боя, – было невозможно.
У фрегата не было шансов выжить. Количество боеголовок в ракетном залпе эсминца почти втрое превышало число возможных каналов перехвата. Против тяжелого корабля у легких фрегатов был только один шанс – бежать. Меньшая масса позволяла им развить большее ускорение, и даже сейчас «Альтаир» мог отвернуть.
Чеслав легко мог рассчитать траекторию, при выходе на которую «Альтаир» оказался бы всего на пятьдесят секунд в досягаемости ракет «Катаны».
Скорее всего, его размазали бы все равно, но это хотя бы давало ему шанс.
