– Прекратите нести чепуху. Крийны – наши рабы. Это знает любая банда подростков, которая в переулке ломает им клешни. Да и локры, если на то пошло – тоже. Технический прогресс возможен тогда, когда усовершенствование делает производство более дешевым. А труд наших рабов – роботов, локров и крийнов – так дешев, что любое усовершенствование делает производство более дорогим. Почти половина новинок приходится на императорский дворец: тут не считаются с экономией, если речь идет о более красивой или эффективной системе. Кстати, эти террасы наш холдинг тоже разрабатывал для дворца.
Нин Ашари помолчал.
– Печальная истина состоит в том, что мы используем нашу технику в течение десятилетий, практически без изменений, как использовали наши предки плуг или меч. «Эдем» был построен в конце Великой Войны. Его использовали над Крийной, над Баррой и над Харитом. Его дизайн неизменен. Единственное изменение – это «Борей-М» вместо обычных термоядерных боеголовок, а как я уже сказал – эффект ЛПГ был предсказан двести сорок лет назад.
Миллиардер откинулся в кресле, поставив чашку на стол, и та застыла, как большая фарфоровая капля, в трех с половиной тысячах метров от земли. Бледные пергаментные скулы поднялись от улыбки, глаза чуть сощурились.
– Впрочем, довольно лирики. Я благодарю вас за то, то вы лично возглавили группу, расследующую угон «Эдема». Преступники бросили вызов мне. И моей компании. Я рад, что вы пришли сюда. Могу я попросить поделиться теми данными, которые не являются секретными?
Полковник Трастамара молча протянул господину Ашари два чипа. Один содержал короткий официальный доклад об угоне «Эдема» Кровавым Псом Эйриком ван Эрликом, бунтовщиком и пиратом, голова которого была оценена империей в двести миллионов эргталеров. Другой – доклад об уничтожении базы над Баррой гипербоеголовками класса «Борей-М».
Холодные голубые глаза Нина Ашари скользили по документам со скоростью сканера.
– Это точно был ван Эрлик? – спросил Ашари.
– Без сомнения.
– Вы ставите вашего коллегу Тино Чебиру в незавидное положение.
Полковник Трастамара помолчал. Потом уточнил:
– Господин Ашари, как я понял из документов, «Эдем» – первый корабль, на котором использовались гипербоеголовки класса «Борей-М»?
– Да.
Нин Ашари мягко поднялся с кресла.
– Первый и единственный? Их больше нет?
– В случае удачных испытаний ими предполагали снабдить «Киев» и «Барсук».
– Ну – испытания состоялись.
Миллиардер принялся расхаживать по террасе: он шел, заложив руки за спину, двадцать шагов в одну сторону, двадцать – в другую. Наверное, он научился ходить так в тюрьме. Только в тюрьме у него не было личного водопада и силового поля над бездной. Хотя бездна под ним была.
Они все, если вдуматься, ходили над бездной.
– Я в общем-то профан в том, что касается военного флота, – любезно сказал полковник, – но насколько «Борей-М» превосходит любое существующее оружие?
– «Борей-М» не отличается принципиально от снаряда гиперпушки или немодифицированного «Борея». Его можно сбить до ухода в гипер и остановить силовой стеной.
– Но сбить и остановить его трудней?
– Ненамного.
Нин Ашари остановился метрах в десяти от полковника Трастамары. Руки его были заложены за спиной, взгляд устремлен куда-то поверх собеседника, к водопаду и вращавщемуся под ним деревянному колесу с приделанными к нему лопастями. «Интересно, он может выключить поле по квадратам? – подумал полковник, – он стоит на другом квадрате, чем я, и если он его выключит, я буду падать с высоты в три с половиной тысячи метров».
– Господин Ашари, – внезапно спросил полковник, – что вы думаете о принце Севире?
– Принц замечательный человек, – вежливо сказал Нин Ашари, – любящий сын и верный подданный. Не сомневаюсь, что он будет достойным наследником императора Теофана.
Длинная фраза Нина Ашари удивительно напомнила полковнику короткое утверждение ван Эрлика.
– Вы пожертвовали в этом году четырнадцать на десять в девятой эргталеров в Фонд развития имени Принца Севира.
– Я сделал это добровольно, – Ашари с вежливой улыбкой развел руками, – большая честь иметь возможность помочь такому человеку, как принц Севир.
Эту честь вместе с Нином Ашари разделили еще пять промышленников рангом помельче. Шестой, глава крупного холдинга, специализировавшегося на гравитонике, видимо, чести воспротивился. Его останки прислали с Рамануссена в закрытом гробу. Официальный вердикт гласил: «смерть от несчастного случая».
– Так значит, – внезапно спросил Трастамара, – нет никаких шансов, что база над Баррой была уничтожена не «Эдемом»?
– Почему вы так настаиваете, полковник?
Полковник Трастамара устало потер виски.
– У нас свои источники в среде пиратов. Вероятно, они пытаются сбить нас с толку.
Нин Ашари внимательно – очень внимательно – глядел на полковника.
– Дайте-ка еще раз ваши отчеты, – сказал он, – я хочу поглядеть, нет ли в них неточностей.
Полковник молча протянул ему чипы. Глаза миллиардера были теплы, как вакуум. Пальцы, не глядя, летали по документы.
– Пожалуй, неточность есть. За голову ван Эрлика полагается триста миллионов. А не двести.
