не спроворишь - надо круг собирать, да по обряду все проводить. Не только до прихода вахмистра не успеть, после
смены задерживаться придется. Вот и славно. Пусть адреналинчик у него "перегорит". Тут, главное, самому не
перегореть.
А вот и Парфенов. Вывернув из-за угла, вахмистр призывно замахал рукой, и вся наша группа скорым шагом
направилась к нему.
- Становись!
И выстроились кое-как.
- Заряжай!
Ну и зарядили оружие, уже не кое-как, а с чувством, толком, расстановкой. Тут никто халтурить не стал.
Все такой же нестройной толпой мы подошли к крыльцу, на котором нас терпеливо дожидался наш командир,
Иван-свет Сергеевич.
- Вы заступили на дежурство в восемь, - просветил нас пристав. - Сейчас пол-одиннадцатого. Вы идете на обход,
в половину первого возвращаетесь сюда. Отсюда в трактир на обед. После обеда разбор ошибок и отработка тактики.
Потом - до восьми вечера - боевое дежурство на стене.
Вот такой план. Про обед пристав сказал явно для поднятия боевого духа. Дадут чашку перловки, кружку кипятку
и полчаса времени, не больше. А как же завтрак, второй завтрак, ланч, полдник, хай-ти, он же пятичасовой, диннэр
и... нет, кстати, диннэр-то как раз в восемь. Можно и без диннэра.
Эх, надул меня Иван Сергеевич, сильно надул... Теперь вот на голодный желудок с норлингом биться. Другое
дело, что я и не думал, что как-то по-мирному выйдет. Не получается у меня по-мирному, хотя я со всей душой.
Опа! Откуда ты, прелестное созданье?
На крыльцо к приставу вспорхнула, кокетливо помахав ручкой двум урядникам, очевидно, и привезших ее на
служебной виллисе, девушка лет двадцати двух-трех. В самом, что называется расцвете красоты. И откуда, спрашивается,
весной у нее такой восхитительный загар? Как-то все мы, норлинги, друэгары, да и я сам засмотрелись на эту идеальную
осанку вкупе с упругой, достаточно спортивной походкой. На девушке была недлинная юбка-карандаш и черный кардиган,
небрежно застегнутый на две верхние пуговицы и почти не скрывающий обтянутую водолазкой высокую грудь.
Многим блондинкам идет черное. Но чтобы кардиган выглядел так, как на иных вечернее платье, - на это талант
нужен. Многие девушки в двадцать два симпатичны. И наоборот, многие старухи в шестьдесят два - не очень. Но глядя на
эту девушку, отчетливо понимаешь, что и в тридцать, и в сорок, а может, и в шестьдесят она будет вызывать у всех
мужчин непроизвольную остановку дыхания. Вот как мы сейчас - задохнулись единогласно.
Один Иван Сергеевич скривился, будто ему праздник испортили. И скоро мы поняли, почему.
- Привет, па! - несколько интимно приветствовала эта нимфа пристава. - А где эльф? А, вот он! - и она
уставилась на меня огромными темно-синими глазами совершенно бесцеремонно.
А я простил. И любой простил бы. Уверен, ей всегда все прощают. А я еще и Ивана Сергеевича за его подставу
прощу - за то, что он такому чуду папой является. Ага! Буду отныне звать его папой! А как еще будущего тестя
называть?
- Все, идите уже, - Иван Сергеевич не оправдывал надежд. Не оставил меня с красавицей-дочкой. А она же хотела
со мной познакомиться! Ладно, тестюшка, припомним!
Мимо тестиного дома, то есть мимо полицейской части!
Я без шуток не хожу,
То им . . й в окно засуну,
То им ж . пу покажу!
Из песни слова не выкинешь, а мне надо срочно с тещей знакомиться. Буду звать мамой. Вот только один
моментик, дочка Ивана Сергеевича на папу похожа, но и еще кого-то напоминает. И что-то в чертах ее аборигенское, что
ее только красит. Мы, полукровки, вообще красивы. Вот тифлинги, например - тоже помесь. И красивы...
Появление красавицы не прошло бесследно. Из приглушенных шушуканий друэгаров удалось кое-что выяснить, в
частности, что девицу зовут Наташей, что она единственная дочка Ивана Сергеевича, и что разговорчики отставить - это
уже Парфенов вмешался, не шепотом, понятное дело. Плетусь, короче, вслед за вахмистром - настроение даже
приподнятое, как бы подавленное, короче, слегка обалдел я, даже норлинги кажутся милыми и вежливыми. А они, вроде
бы, на меня с каким-то иррациональным уважением стали поглядывать. Кстати, собраться надо. Если сейчас чешуйчатый
"три в одном", или же чещуйчатые по отдельности появиться вздумают, нам хана. А что? Появится сейчас, норлингов
порвет, с которыми драться придется - как тот патруль порвала, который шуточки шутил... Должна же тварюшка ко мне
симпатию чувствовать? Или антипатию, я же убить ее подрядился... Пока я размышлял, норлинги с друэгарами перебегали
от стенки к стенке, прячась за заборами и прижимаясь к бревенчатым стенам домов. Стволы их винтовок и ружей
заботливо обегали все направления, особенно внимательно смотрели бойцы на скаты крыш и печные трубы. Город как
вымер. Пару раз нам задавали направление стоящие на перекрестках виллисы с пулеметами и группами ополченцев. Уже
нормальных ополченцев, не "по найму". Все было понятно: тварь ночью ушла под воду, как и в прошлый раз, а
полицейские катера не могут помочь делу, хотя и вооружены довольно серьезно. Но не сбрасывать же им глубинные бомбы
