Мирослава была Шуре не возлюбленной, если кто-то так подумал, а подругой детства, вернее сказать, другом. Сначала она, как и он, работала следователем, но потом в силу своего непокорного нрава ушла на вольные хлеба и создала детективное агентство «Мирослава», в котором сначала работала одна. А потом у неё появился помощник Морис Миндаугас.
И если поначалу она относилась к своему помощнику скептически, считая его желание поработать у неё капризом избалованного красавчика, то вскоре оценила серьёзность его намерений и многочисленные таланты и знания, которые значительно облегчили её собственную работу. Плюс наполнили дом теплом и уютом, которых ей, если честно, до появления в коттедже Миндаугаса не хватало. Мирославу вполне устраивал спартанский образ жизни. Она не собиралась тратить время на кулинарию и прочие, по её мнению, мешающие полностью сосредоточиться на работе изыски. Единственным существом, которому она готова была дарить своё внимание и свободное время, был кот Дон. Морис полностью изменил её мнение на этот счёт. Да и кот, который поначалу принял появление чужого в доме настороженно, довольно скоро привязался к нему и, как надеялся Морис, хоть немного полюбил.
Вот кому он точно пришёлся по душе, так это следователю Александру Наполеонову. Хотя сначала Шура, конечно, влюбился в еду, которую так мастерски готовил Морис. И чуть позже, узнав его ближе, зауважал как личность и стал считать своим другом. Так что теперь в коттеджном посёлке у него было целых два друга.
А вот с третьим членом этой удивительной компании он дружил с переменным успехом. Бывали дни, когда Дон смотрел на следователя благосклонным взором своих янтарных глаз, а бывали и такие, когда, как казалось следователю, кот откровенно издевался над ним. Правда, Мирослава над подобными заявлениями Шуры смеялась и советовала ему поменьше приставать к коту.
И вот въехав в ворота, которые разъехались перед его автомобилем после звонка, Наполеонов выбрался из салона и потопал к крыльцу. И что он увидел? На крыльце, распушив хвост, сидел Дон и не спускал с него изучающего взгляда.
– Привет, лохматый, – поприветствовал его следователь.
И что сделал кот? Нет, Наполеонов, конечно, не ждал, что он бросится к нему в объятия. Но Дон вообще проигнорировал его, спрыгнул с крыльца и удалился по дорожке в глубину сада.
– Вот и общайся с такими, – недовольно пробурчал Шура. Он вспомнил школьную программу и с удовлетворением подумал о том, что правильно учили их на уроке зоологии, что животные не думают, а повинуются инстинктам. Так нет же, Мирослава не просто очеловечила кота, она возвела его на уровень божества.
А ещё тётушка её, Наполеонов вспомнил о писательнице Виктории Волгиной, та вообще может часами говорить о том, что кошки напрямую связаны с космосом. А этот храм богини Баст или Бастет в городе Бубастисе, что находился в дельте Нила! Подумать только, богиня женщина с кошачьей головой! Ладно уж, простительно древним египтянам, которые додумались до того, что в 945 году до нашей эры сделали Бубастис столицей всего Египта. А богиню Бастет стали считать общенациональным божеством! Так нет же! Мирослава на полном серьёзе утверждает, что в каждой настоящей женщине живёт частица кошачьей сущности! А тётушка Виктория описывает древний храм так, словно видела его собственными глазами и не раз побывала на празднике в честь Бастет. Ссылается она при этом на Геродота, побывавшего там в V веке до нашей эры… Но как-то не хочется ей верить… Вот и муж её Игорь говорит, что жена, когда творит свои шедевры, прикрепляется антенками к ноосфере и всё оттуда черпает. А Шура порой готов поверить, что Виктория имеет машину времени и летает на ней, куда ей вдумается, прихватив с собой племянницу. Кто их знает, может, они и котов своих притащили из храма Баст. От женщин, тем более таких, как Волгины, можно ожидать всего, чего угодно. Шура хорошо помнил, что и бабушка Мирославы обладала неуёмным воображением и, когда они были маленькими, рассказывала им сказки, которых не было ни в одной из существующих книг. Короче, та ещё семейка, заключил Наполеонов. Он не упомянул о ещё одной тёте Мирославы – тёте Заи. Но это лишь только потому, что на её счёт он не был уверен на сто процентов.
После ужина настроение Наполеонова значительно улучшилось. Он перебрался на диван и даже развалившийся на нём к этому времени кот не смутил его. Мирослава между тем заметила, что Шура не сводит с неё глаз.
– Ты чего, Шура, – спросила она, – влюбился, что ли?
– Я в тебя давно влюблённый, – откликнулся он, быстро встал с дивана, подлетел к ней и выхватил все шпильки из её волос. Пряди хлынули густыми волнами на её плечи и спину.
Волгина явно не ожидала такой прыти от своего друга.
– Да что с тобой сегодня? – удивлённо спросила она.
– Давно не видел распущенными твои красивые волосы, – улыбнулся он.
– Отдай шпильки.
– Не отдам.
– Ну и поросёнок же ты, – выругалась она беззлобно и обратилась к Миндаугасу:
– Морис, на журнальном столике в вазе лежит заколка, дай, пожалуйста.
