Нельсон полностью

Ночью по распоряжению Нельсона на многих кораблях зажгли огни и устроили даже что-то вроде фейерверка. Психологическое давление, пусть подумают, помучаются…

Один из самых известных портретов Нельсона создан популярным художником Викторианской эпохи Чарльзом Люси. Редкий случай, адмирал не позировал. Люси родился в 1814-м. Название картины – «Нельсон в каюте “Виктори”», но часто ее называют и «Нельсон перед Трафальгаром». Уже почти рассвело, скоро в бой, адмирал размышляет. О чем? О Боге? О короле? О предстоящей битве?

У него было время, он мог о многом поразмышлять. Но, я уверен в этом, в основном он думал о тех, кого любил. Больше жизни, он сам так говорил. Мы знаем, мы можем прочесть его письма.

«Да пошлет мне Бог удачу! Я сделаю все, чтобы мое имя навсегда осталось дорого тебе и Горации. Я люблю вас больше собственной жизни, и поскольку тебе я пишу последней перед сражением, от души надеюсь, что после него смогу закончить это письмо…»

Последнее письмо Горации он написал раньше. Никаких «игр в крестного». Оно подписано Твой любящий отец. Он позаботится об Эмме и Горации, чуть позже узнаем как. Еще он напишет молитву. Она осталась на столе в адмиральской каюте.

«Да пошлет Всемогущий Бог, в Которого я верую, большую и славную победу моей стране… Я передаю свою судьбу Тому, кто меня сотворил, и да благословит Он мое стремление честно служить своей Родине. Ему я отдаю себя, Ему и делу справедливости, которое мне доверено защищать. Аминь, аминь, аминь».

Аминь. Наступило утро 21 октября 1805 года. В 5 часов 45 минут Нельсон отдал свой первый приказ. Он увидел, он понял. По крайней мере то, что ветер сейчас на его стороне.

Утро застало Вильнёва в нервном состоянии. Он понял, что боя не избежать, но как выбрать позицию для него? Ветер слабый, его флот сильно растянут. Авангард Гравины забирает к западу, намереваясь обогнуть Трафальгар. Арьергард Дюмануара сильно отстал. Центр и авангард могут успеть проскочить к Гибралтару, арьергард – наверняка нет. Вильнёв отдает приказ: «Поворот оверштаг!» Сложный маневр, который совершают против ветра. Занимает немало времени, требует слаженности действий и – меняет диспозицию. Теперь Дюмануар возглавляет авангард, а Гравина – арьергард. Уклониться от боя с англичанами отныне нет даже теоретической возможности.

Первый приказ Нельсона – построиться в две колонны и начать движение. Времени до сближения с противником остается еще много, корабли готовят к бою.

Несчастные корабельные козы! Где-то их надежно запрут, а в основном – пустят под нож. Кормушки с сеном все равно приходится разбирать, скоро воздух будет искрить, зачем лишний пожар? На камбузах тушат очаги.

Кто вечером не успел отведать горячей еды, теперь еще долго будет ждать.

На то, чтобы «убрать все лишнее», уходит несколько часов. Убирают все! Деревянные перегородки, даже из офицерских кают, столы из кают-компании. На орудийных палубах больше ничего, кроме пушек. Корабль будто «оголяется», один и тот же скупой вид от носа до кормы. Палубы обильно посыпают песком, босые ноги канониров не должны скользить. А воды, и не только, здесь будет много. Цепями укрепляют корабельные реи, «лягушатники любят палить по реям».

Где ребята с точильными камнями? У них много работы, в желающих подготовиться к абордажному бою недостатка нет. А больше всех сейчас в цене те, кто хорошо умеет писать. Вот они, строчат прямо у орудийных портов. Рядом с каждым – толпа. Томы, Джеки и Джоны из Девоншира и Корнуолла – все должны оставить весточку для жен, матерей, братьев и сестер. Традиция перед любым сражением!

В конце почти каждого письма – «Иду в бой за Англию и за Нельсона». Не за короля, за маленького седого однорукого человека. Как же они его боготворят!

…Адмирал Коллингвуд брился. При наличии некоторых навыков и слабом ветре это не так уж и сложно. Первый лейтенант доложил ему, что корабли противника уже хорошо видны сквозь туман, и обратил внимание, что Коллингвуд не надел сапоги, как обычно. Стоял в туфлях и чулках. Адмирал усмехнулся: «Перед Богом и хирургом лучше предстать налегке».