Нельсон полностью

Построение Вильнёва – под стать его настроению. Какая-то неровная линия, вроде перевернутого полумесяца, начерченного ребенком. Между кораблями – разрывы, все так, как хотел Нельсон. Вильнёв просто встал перед противником, как мог, не пытаясь ничего исправить. Была в этом некая предопределенность.

Но корабли… Прекрасные, грозные корабли. Вот огромный «Сантисима-Тринидад», красно-черный. Вот еще один «монстр», «Санта-Анна», выкрашенный в сплошной черный. К ним приближаются черно-желтые «осы» Нельсона. Какое впечатляющее зрелище!

В 11 часов они уже хорошо видны друг другу. Расстояние – всего ничего. Коллингвуд и Нельсон так и идут двумя колоннами. Что делать – все знают. Нельсон поднимается на полуют, место, где корпус корабля слегка возвышается над кормой. Здесь находятся офицеры сигнальной службы.

«Мистер Паско, я хочу обратиться к флоту и сказать ему: “Англия верит, что каждый исполнит свой долг!” И поторопитесь, потому что потом следует поднять сигнал ближнего боя».

Я ответил: «Если ваша светлость позволит, я заменю слово “верит” на слово “ждет” – так будет быстрее, ведь слово “верит” пришлось бы передавать по буквам». Его светлость… легко согласился. «Хорошо, Паско, передавайте».

В 11 часов 36 минут был передан тот самый сигнал Нельсона.

Англия ждет, что каждый исполнит свой долг.

Один из самых знаменитых сигналов в мировой истории. Легенда… А тогда его приняли не столь однозначно.

Кто-то с восторгом, а многие из офицеров – с недоумением. Разве мы не выполнили бы свой долг? Коллингвуд тоже поначалу не понял. «О чем он? Мы и так знаем, что делать». Потом он, по свидетельству очевидцев, задумался буквально на пару секунд. Лицо его просветлело, он покачал головой: «Нельсон, Нельсон…»

Частью легенды стал и Джон Паско. И почти никто не знает, что сразу после того самого сигнала Нельсон приказал поднять и удерживать вымпел ближнего боя. «В соответствии с этим приказом я поднял вымпел номер 16 на топ брам-стеньги, где он и оставался до тех пор, пока его не снесло ядром».

Вымпелы, флаги… Флаг святого Георгия на английских, республиканский трехцветный – на французских, кастильский красно-желтый – на испанских. Флаги помогают отличать своих от чужих, они высоко, где дыма меньше. А вымпел ближнего боя… Да, его просто нужно удерживать. Ведь по большому счету все Трафальгарское сражение и есть один грандиозный ближний бой.

…Нелепо думать, что противники англичан чувствовали себя как «овцы на заклание». Это храбрые люди, что они и продемонстрируют, и настроения у них – разные. Многое от капитана зависит. Капитан 74-пушечного «Редутабля» Жан-Жак Люка, которого, говорят, сам Наполеон называл «главным храбрецом на флоте», держал свою команду в отличном тонусе. Его моряки рвались в бой. «Редутабль» себя покажет, еще как покажет.

С испанцами сложнее. В первую очередь потому, что они не очень-то доверяют французам. И практически все с предубеждением относятся к Вильнёву. Командир 74-пушечного «Сан-Хуана Непомусено» Косме Чуррука, которого Перес-Реверте сделал одним из героев своего романа, открыто высказывает недовольство. Он указывает своему помощнику на «ошибку Вильнёва» и приговаривает – Estamos Perdidos! «Мы погибли!»

Чуррука погибнет, Люка – нет. Хотя в ближнем бою от настроения мало что зависит.

…Сближаются! Разрезать линию! Корабли, делающие это, сильно рискуют. Они могут вести огонь только из носовых орудий, проходя противника, получают залп из его бортовых, и не одного корабля. Нельсон без риска – это не Нельсон. Можно сколько угодно спорить о том, что Нельсон слишком уж полагался на неумение противника, но расчет оправдался, а значит, он правильный.

«Ройял Соверен» Коллингвуда новый, его подводная часть обшита медью, 100-пушечник, а быстрый, как фрегат. Своих он обогнал и примерно в 12 часов 20 минут рассек линию неприятеля. Почти двадцать минут, пока «Ройял Соверен» не обогнул гигантскую «Санта-Анну», Коллингвуд находился под мощнейшим обстрелом.