Алистер Шеридан давно перестал быть отвязным хулиганом. В свои двадцать девять он принимает ответственные решения и реализует блестящие бизнес-идеи. Мальчишка, некогда мечтавший вернуться в родной Дублин, превратился во взрослого мужчину. Оставшись в чужой стране ради отца, Алистер смирился со многими его желаниями. Однако последняя отцовская прихоть стала последней каплей терпения сына: привести в дом малознакомую женщину и назвать ее своей женой — это несусветная глупость!А хуже всего то, что у новоиспеченной мачехи есть восемнадцатилетняя дочь — капризная и избалованная, словно столичная штучка.Алистер уже вышел из того возраста, когда его привлекали строптивые девчонки, но эта сексуальная провинциалка слишком настойчиво пытается его соблазнить. Он ненавидит ее и одновременно безумно желает.Как быть, когда ты дьявольски хочешь свою сводную сестру, но нельзя?..
Я захлопнул дверь своей машины с такой силой, что даже Исайя сделал мне замечание. Конечно, его повадки не перестали быть комическими, но, кажется, он всерьез волновался о моем состоянии. Я давно не чувствовал такой злости — сумасшедшей и всепоглощающей. Я понимал, что ничего не сделаю Джоселин, но, если бы она была парнем, я бы хорошенько ей вмазал. Как же этой ненормальной повезло, что она не родилась мужиком. Клянусь, был бы у нее член, я бы не стал церемониться!
Сколько же хлопот мне принесла эта сучка!
— Брат, тебе нужно вдохнуть и выдохнуть…
Когда я отмахнулся от Исайи, тот настойчиво продолжил:
— Давай же, бро! Просто сделай глубокий вдох, — сказал он, поравнявшись быстро со мной, — а потом выдох. Ты слушаешь меня?
Исайя Маринелли — владелец двух более чем успешных римских клубов — забеспокоился сильнее, когда я даже не убавил шагу. Вообще-то я и не собирался. Он загородил мне проход в какое-то старое двухэтажное здание из красного кирпича, который за годы приобрел грязный оттенок.
— Отвали, понял?! — прорычал я. — Я не нуждаюсь в твоих советах, можешь давать их своему дружку Маркусу, а…
— Эй-эй-эй! — перебив меня, Исайя попытался укротить мой пыл.
Он положил руку мне на грудь, успокаивая, но я тут же ее отшвырнул.
— Отойди.
— Не надо так, хорошо? — уже без шуток продолжил он. — Я и твой друг тоже, и, по-моему, не заслужил такого отношения.
Я закрыл глаза и, посмотрев в сторону, на караван припаркованных тачек, все-таки выдохнул. Я протер лицо руками, пытаясь хоть немного прийти в себя. Я просто настолько устал от Джоселин, что срывался почти по любому поводу. Но, когда она из раза в раз впутывается в неприятности, это реально переходит всякие границы.
И мое терпение — на нуле. Я не должен присматривать за ней. Я ей не нянечка! Но почему-то ее тупая мамаша считает иначе. Она, вероятно, думает, что мне больше нечем заняться, как решать проблемы ее дочери-идиотки. Джо совершеннолетняя, мать вашу! Пускай она сама уже, наконец, о себе позаботится!
Хотя бы раз.
— Извини, — пару раз кивнув головой, громко выдохнул через нос, — я был неправ.
В следующую секунду Исайя спрятал ладони в карманах джинсов и пожал плечами.
— Да ничего, я понимаю, ты весь на нервах.
Вскинув высоко брови, я набрал полный рот воздуха и медленно его выпустил.
— Нужно поспешить, — я показал пальцем за спину Исайе.
Он оглянулся мимолетом и, согласившись со мной, первым пропустил внутрь. Черная железная дверь неприятно скрипнула, когда я потянул ее на себя. Давненько же тут не смазывали петли. Мы оказались в темном-темном холле, и мне пришлось включить фонарь на смартфоне, чтобы хоть что-то видеть. Тишина внезапно взорвалась громкими битами и басами. Я почувствовал, как вздрогнул и тихо выругался Исайя. Через несколько секунд в одном из помещений включился яркий иллюминированный свет, а чуть позже в коридор, который мы еще не преодолели, выбежал знакомый паренек. Маурицио, вытерев нос тыльной стороной ладони, торопился к нам. Я дал ему свой номер телефона на прошлой неделе, когда до меня дошло, что именно с этим проклятым барыгой Джоселин проводит больше всего времени.
— Там! — указал в сторону вытянутой рукой Маурицио.
Он шагнул к нам ближе, и только сейчас я заметил, что под его светлыми глазами залегли такие темные тени и такие огромные мешки, как будто он не спал, как минимум, пять ночей подряд. А потом я посмотрел туда, куда потянул меня Исайя — в направлении закрытой двери. Изнутри тоже доносилась музыка — только значительно тише. Зато бодрые, веселые голоса, которые звучали из-за двери, были совсем не приглушенными.
Исайя сначала посмотрел на меня, а потом резко открыл дверь.
Я буквально силой выталкивал Джоселин из комнаты с голыми ободранными стенами. Она стала отпираться и даже умудрилась укусить меня за руку. Стерва чертова! Мои костяшки и без того были разбиты, но мне не было больно. А вот зубы Джо оказались чрезвычайно острыми.
— Да-авай, — процедил я, едва сдерживая себя, чтобы не причинить ей боль в ответ. — Идем! Ты слышишь меня?!
Эта восемнадцатилетняя дура продолжила брыкаться, и мне пришлось схватить ее выше локтя. Исайя, которому тоже довелось влезть в драку, шел позади, что-то приговаривая. Я не смог разобрать ни одного слова. Лишь мельком увидел, как он касается ссадин и синяков на своем лице. Никогда бы не подумал, что даже плейбои вроде него могут размахивать кулаками, когда нужно. Мы нехило наваляли мужикам в этом борделе, но никакого конфликта не случилось бы, если бы моя новоиспеченная сводная сестра была бы хоть немного умнее!
— Право первой ночи… — Это Исайя сказал внятно. — Ну-у, звучит…
— Заткнись! — оборвал его я.
Если он рассчитывал, что я буду с ним деликатничать, подбирать слова, то ошибался.
— Что у тебя вообще в голове, идиотка?! — закричал я на Джо, отчитывая ее, словно папаша. — В твоей черепной коробке есть мозги? Хотя бы чуть-чуть есть?!
— Не кричи на меня! — прошипела эта дикарка, опять вырываясь.
Она все еще не поняла, что ее жалкие попытки тщетны.
