— Здравствуй, Нуарчик, — проворчал сеньор Диппель с удовольствием и даже прищурился как кот на сметану. — Потерял армию? Ай-яй-яй, как нехорошо. Ты теперь военный преступник.
— Что ты тут делаешь, отец?
— А ты, сынок? Ты что тут делаешь?
— Я спасаю честь нашей фамилии, отец… Спасал… Отец! Кардинал Лурас подло отравил нашу армию! Теперь Франция под ударом! Это катастрофа! Он жулик! Он не имеет чести! А ты спокойно стоишь рядом с ним! Как ты можешь?!
— Надо было быть осмотрительнее, сеньор Нуар, — перебил семейный разговор Лурас. — Вы же знали, с кем имеете дело. Кстати, как поживает мой сын?
Сеньор Нуар сверкнул глазами с телеги.
— Я казнил его, кардинал Лурас! Я разрубил на куски Вашего сына, — сказал сеньор Нуар звонко.
— А куда смотрел сеньор Блён? Неужели сеньор Блён поощряет лишение жизни благородных? Разве есть в этом честь? — спросил Лурас. — Не молчите, сеньор Блён. Скажите что-нибудь. — Лурас в задумчивости прогуливался вокруг телеги с пленниками, заложив руки за спину и глядя в землю. — Где третий? — вдруг спросил он.
— Какой третий? — отозвался Блён.
— Ваш третий, который помог вам бежать, и который привел сюда.
Блён устремил взгляд в светлеющее небо и ответил:
— Не было третьего, мы сами.
Лурас резко вскинулся, подозвал командира отряда и приказал прочесать лес на предмет поиска третьего неста. Тот должен быть здесь недалеко, следить за происходящим.
Лурас вновь обратился к Нуару:
— А знаете ли Вы, Сеньор Нуар, что Ваш спутник и боевой товарищ на самом деле испанский шпион? Сеньор Блён, Вы же подтвердите, что Вы шпион? Достанет Вам чести признаться, что использовали бедного сеньора Нуара в интересах Испанской Короны?
— Испания и Франция союзники! — ответил Блён, выдерживая острый взгляд Нуара.
— Давно ли? Ваше знакомство началось раньше, еще тогда, когда король Франции и не помышлял о союзе с Испанией. Кто подсунул королю испанскую принцессу? Не Вы ли? А не Нуар ли помогал в этом? — Лурас взглянул на Нуара. — Вы, сеньор Нуар знали, что подсовываете королю испанскую принцессу? Вы знали, что после этого Франция пойдет войной на своего доброго южного соседа? Догадывались ли Вы, сеньор Нуар, что в результате десять тысяч ваших солдат падут бесславно? Так что вините не меня. Я, защищаясь, применил военную хитрость. Вините Вашего друга, который с Вашей помощью толкнул Вашу страну в братоубийственную войну. Теперь Ваша любимая Франция действительно под ударом.
Блён во время этой тирады держался молодцом — холодно сверкал глазами. А на Нуара жалко было смотреть. Каждое слово будто пощечина распаляло нездоровый румянец на выступивших от напряжения скулах, Нуар сник, свернулся безвольно в позу эмбриона, бездумно глядя перед собой. К телеге тем временем подтянули клетку и загремели цепями, примериваясь к пленникам.
— Встретимся за завтраком, господа, — сказал на прощание кардинал Лурас и дал распоряжение сковать одной цепью и поместить в одну клетку обоих, пусть погрызутся. Блёна надо немножко размягчить перед встречей с матерью.
— До свидания, сынок, — сказал с улыбкой Диппель и помахал рукой, будто отправлял сына на веселую прогулку.
Лурас придумал устроить завтрак на манер старого доброго семейного пикника: на поляне, в компании пленников. Для этого клетку с донной Альдонсой извлекли из фургона и притащили на поляну, рядом поставили клетку с двумя ее недоосвободителями, а напротив расположили стол для Лураса и Диппеля. Солнышко уже вышло из-за горизонта и обещало теплый ласковый день. Из буйной лесной чащи доносилось жизнерадостное птичье пение, ветерок нежно шуршал травой — атмосфера пикника нарушалась только угрюмым видом пленников в клетках.
— Отчего вы такие серьезные? — благостно спросил на подходе кардинал Лурас. Пленники сурово и как-то обидчиво смолчали, хотя их не забыли, оделили питанием. Перед каждым стояло корытце со снедью: зелень, мясо, хлеб.
— Они наверное за стол к нам хотят, — предположил Диппель, присаживаясь.
— Бросьте дуться, друзья! — воззвал Лурас. — Оставим обиды! Это в конце концов смешно. Отчего Вы не угощаетесь?! Кушайте. Всё свежее. Не побрезгуйте!
Лурас остановился перед столом, зажмурился на солнце и набрал носом полную грудь воздуха.
— Жизнь хороша! — воскликнул он и тоже сел за стол. — А знаете, господа, мне эта поляна знакома. Здесь раньше, лет двадцать назад, была усадьба одного талантливого алхимика.
— И что же случилось? — спросил Диппель. Недалеко от него стояло блюдо с жареным гусем. Диппель придерживая одной рукой тушку, второй сосредоточенно выворачивал гусю ногу.
— Стандартная история, — изображая грусть и озабоченность, со вздохом ответил Лурас и принялся за завтрак. — Он порох придумал.
