Со всех сторон к месту пикника сбегались солдаты, обнажая на ходу мечи или сжимая копья. Кардинал Лурас вскинул руку, заставляя их остановиться и сохранять дистанцию. Представление получалось с большим количеством зрителей. Аншлаг. Диппель осторожно пнул Ильдара по ноге. Нога спружинила удар.
— Не бойтесь, можно со всей силы. Не покалечитесь, всё мягкое — прокомментировал Ильдар. — Тело делал специально для Вас. Кстати, имейте ввиду, сам я сейчас на орбите, — Ильдар показал пальцем в небо, — а это, — он приложил ладони к груди, — это бот, инструмент. Уничтожать это тело бессмысленно.
Ильдар обратился к компании освобожденных:
— Господа, позвольте закончить мысль. Мне аналогичным образом придется защищать сеньора Диппеля и дона Лураса от ваших посягательств на их жизни. Все жизни ценны, все без исключения.
— Где Вы раньше были?! — буркнул Нуар. — Вчера ночью погибло десять тысяч человек.
— Они не погибли, — ответил Ильдар и повернулся к Лурасу. Тот окаменело уставился в ответ. — Да, дон Лурас, уже вторые сутки никто на планете не погибает. Десять тысяч французов я погрузил в анабиоз, Ваша графиня не отравлена и продолжает носить под сердцем Вашего ребенка, повешенный Вами на дороге юноша сейчас жив, малыша поваренка никто не зарезал сегодня ночью. Я позволил себе вмешаться. — Дальше Ильдар говорил, обратившись к Диппелю, — И Ваши распоряжения, которые Вы давали в городе, также не выполнены.
После этих слов Диппель воровато стрельнул взглядом в Лураса. Видимо, он нараспоряжался вчера в городе за спиной кардинала.
— Как не погибли?! — сдавленным шепотом воскликнул Нуар.
— Нейтрализовать ядовитое облако несложно, сеньор Нуар. Погрузить людей в анабиоз тоже легко. А вот изрубленного Вами дона Авасио собрать и оживить уже невозможно. Как и всех защитников Коллонжа. Вашим приказом убито в бою и казнено пленных всего триста восемь человек, включая стариков и детей. Собственно, эта дикая Ваша выходка и стала последней каплей для нашего решения — на планете никто не умрет насильственной смертью. Мы налагаем интердикт на насильственную смерть.
— А хватит пороху? — спросил Диппель и азартно пнул резинового Ильдара еще раз. Ему понравилось вести переговоры в таком ключе, начал входить во вкус, оживать.
— Сеньор Диппель, пороху у нас достаточно, — с улыбкой ответил Ильдар. — Кстати, что Вы на это скажете?
Тело Ильдара дрогнуло, под кожей будто забулькало, забегали бугорки. Плечи раздались вширь, рост увеличился, лицо смялось, как пластилиновое. Цвет волос сменился на рыжий. Одежда изменила крой. Через секунду на сеньора Диппеля смотрела его собственная точная копия. Ильдар изменил внешность, превратившись в еще одного рыжего орангутанга. Не медля далее, копия несильно пнула Диппеля в ответ. Диппель дернулся от неожиданности и отскочил, потирая бедро в месте удара.
— А-ха-ха! — рассмеялся сеньор, и склонив корпус навстречу, шутливо погрозил пальцем Ильдару. — Ха-ха!
— Зачем Вы здесь, Ильдар? — упавшим осипшим голосом спросил Лурас.
Он не разделял веселого настроя своего компаньона, и, чем дальше, тем больше дух его погружался в угнетенное состояние. Лурас устало сел обратно за стол, «за стол переговоров», — подумалось ему.
— Когда мы летели к вам, то планировали только договориться о проведении экспериментов. Нам нужны старые экспериментальные комплексы. Но сейчас, после того, что мы тут увидели, намерения наши изменились, — произнес Ильдар. — Господа, теперь мы вынуждены отстранить Вас от власти. Тут творится неприемлемое. Никогда цена жизни не была настолько низкой. И посмотрите на себя. Ваша жизнь — это же дрянь и возня.
— Мы несты, это закономерно.
— Отнюдь, дон Лурас. Культура нестареющего человека, выражаясь Вашим языком, не обязательно скатывается в бестиализм. Далеко не все несты бестии. Есть примеры обратного. В Северной Америке сообщество нестов существует совершенно по другим принципам. Взаимоотношения у них основаны на доверии, без конкуренции. Культура слишком гибкая вещь, дон Лурас, она гнется в очень широком диапазоне. Одни каннибалы, другие вегетарианцы, хотя живут рядом и пища им доступна одинаковая. Очень разные подходы к жизни у, казалось бы, одинаковых людей. Не надо думать, что культура возможна лишь одна единственная, наперед заданная. То, что вы несты — не оправдание тому, что вы тут устроили. Причина этой дряни в том, что вы вычеркнули из системы ценностей общественный интерес, оставив только личный. А у личного интереса нет ограничений, посмотрите хотя бы на свой обоз с барахлом.
— Оставим это, Ильдар. Что Вы нам предлагаете? Зачем Вы разговариваете с нами?
— Собственно я здесь, чтобы сообщить, что мы сейчас тут все переделаем. Начинается новый мир. Мы вернулись на планету. А вы или соглашаетесь стать бэффами, или продолжаете жить как вам угодно. Можете продолжать заниматься своей возней: личным интересом, конкуренцией, Игрой друг с другом. Только власти вы лишаетесь. И учитывайте запрет на насильственную смерть. — Ильдар обернулся к освобожденным и добавил: — Это касается всех вас.
