— Ага, пока они найдут, мы состаримся, — махали руками пацаны. — Не видать нам такого дохода.
— А коммунисты говорят, — иронично продолжал Вовка, — что надо опять всю власть им отдать, тогда проблемы не будет. Вроде бы коммунизму как раз с роботами по пути. Говорят, надо, чтоб роботы стали государственные, тогда и деньги появятся на безусловный доход.
У пацанов у самих компы были с интернетом, сами могли всё это узнать, но Вовка рассказывал как-то… больше, что ли, или складнее…
— Ишь, прохиндеи! — возмущались пацаны. — Нам по истории говорили про этих коммунистов. Их уже гнали. Житья не давали никому… Набуровили и опять лезут!
— Ага, — соглашался Вовка и хмурился. — А еще есть вариант, что людей всех поизведут! Под корень! — И Вовка зловеще проводил пальцем по горлу.
— Всех нас?! Кто?! — спрашивали пацаны с волнением.
— Хозяева жизни. Владельцы роботов, — вещал Вовка. — Им люди теперь без надобности. Это раньше им нужны были рабы и рынок сбыта. А теперь, когда есть роботы, то и без рабов, и без рынков хорошо. Вот они и придумают, как людей на планете поменьше сделать. Чтоб ресурсы не жрали. Оставят только тех, кто роботов умеет чинить…
— Во дела! — говорили пацаны и начинали рассказывать страшные истории. Вспоминали ужасы, легенды, да байки. Про местных колдунов и живых утопленников. Настращавшись, кто-нибудь самый смелый на спор отходил от костра в черный лес, — а ну как там леший?! или бандит, что с тюрьмы сбежал?! Потом друг за другом бегали с факелами. По домам расходились ближе к полуночи. Бабушка ругалась, что так поздно, а дед заступался:
— Да пусть побегает, пока пацан.
— Лукоша, да ведь не спим же из-за него, паразита, — говорила баба. Лукошей звала. Или Луконей. Чудно так. В деревне деда все по имени отчеству называли: Лука Ивольевич. Учителем был раньше, всю деревню переучил. Все взрослые через его руки прошли, уважали.
— Спи, ложись. Видишь же — пришел. Всё! гасите свет.
Потом брата привезли двоюродного, Серегу. Тоже погостить. Он на год помладше. Забавно: вроде братья, а фамилии разные. У деда фамилия Даута, у Вовки — Даута, а у Сереги — Лурасеев. Но это так, на пять минут забава.
Пошли по-братски за грибами. И как раз, только в самую даль забрались, Серега ногу и вывернул. Об корягу запнулся. Распухла, ступить не может. Потащил его Вовка до дому. Гнус донимает, руки заняты. Трава за ноги цепляется. Кусты обходить надо. В горку тяжело, с горки — еще и страшно. Не сахар, в общем. А как стемнело, Вовка заплутал. Думал, что ровно идет, а вышел к речке, да в незнакомом месте. Хорошо, что дед искать пошел — докричался. У Сереги оказался вывих. Вправили. Лежал потом в постели неделю.
Вообще в деревне не скучно. Бывает, что деду с бабой помочь по хозяйству надо. А чаще — не надо. Хочешь, за грибами ходи, хочешь — на рыбалку.
Обычно пацаны рыбачили на удочку. А тут кто-то бредень раздобыл, утащил у отца. Ясное дело, толпа собралась, пошли рыбу ловить. Раз протащили по дну, ведро целое поймали. Плотва да пескари. Мелочь, но много ее. Ура! Уху давай варить. Прямо тут, на берегу, в ведре.
А двоим неймется. Еще полезли, еще ловить надо. Вытянули на берег — опять ведро! а складывать некуда. Так они в траву кучей свалили и еще на один заход. Потом еще на один, да еще…
— Э! Хорош! — крикнул Вовка. — Испортится же.
— Наше дело, — ответил один. — Домой снесем.
— Да куда столько-то? Пузо треснет.
— Что не съедим, то выкинем.
Сильно Вовка разозлился на них.
— Что ж вы, заразы, такие жадные до халявы?! Прям всем мурлом жрать кидаетесь. Свиньи прямо натуральные, смотреть на вас противно…
Ну что, подрались, конечно. Пришлось отвечать за свиней. Ответил с удовольствием, с душой! Остальные пацаны, хоть в драку не лезли, на Вовкину сторону встали, жадность не одобрили.
Эти двое улов свой завернули в бредень и утащились домой. Ухи общей так и не отведали. Вечером бабушка бодягу к Вовкиным синякам прикладывала, а дед ухмылялся в бороду. Серега с кровати волновался. Огорчался, что без него Вовка бой принял. Так вот в деревне жить.
Потом город, осень, школа. Суета, дела. Вовка задумал стать юристом. А куда еще после школы? Оценки все хорошие, но душа ни к чему не лежит. Черт его знает, кем стать в жизни охота. Поговорили с отцом, и решили, что юрист — это неплохо.
Закончил школу, поступил на юридический. Пролетел первый курс. Без отличий, и без хвостов — средне. Учился честно, но без искры — не горела учеба, не манила.
Юристы оказались людьми бессовестными. И Вовку тому учили. Точнее, не так… Нельзя юристу по совести: перед законом равны все. Сильно порой возмущался Вовка, читая судебную практику. Видно же, что барахло-человек, а дело выигрывает. Как бы дал ему в рыло бессовестное! Но нельзя бить. Разбор надо вести по закону.
