— Зоя, ты больше не должна видеться с этим парнем.
Застываю на месте, услышав слова матери. Что, вот так с ходу? От осознания того, что она сразу перешла в наступление и не стала заботиться о моих чувствах, становится обидно.
— Почему, мам? — резко разворачиваюсь, дыша через раз.
Грудную клетку точно в тиски сжали, от волнения не могу справиться с дыханием и выровнять его.
— Он тебя не достоин. Загубит твою жизнь, даже не моргнув глазом.
— Мама, мы с ним просто встречаемся...
— Нет, не просто, моя дорогая, — усмехается мама. — Ты в него влюбишься, если уже не влюбилась, а он...
— Что, он, мам?
— Ты пойми, Зоя, такие, как Ярцев... Им не нужны серьезные отношения. Да, сейчас ты ему интересна, но вряд ли этот интерес настоящий.
— Что ты имеешь в виду?
— Он тебя использует, а потом бросит. Потешит свое самовлюбленное эго, но рано или поздно — ему надоест играться.
Слова мамы такие обидные, что хочется закрыть уши ладонями и не слышать её. Нет, нет, нет! Не верю, что она вправду так считает. Считает, что её дочь... не может понравится кому-то вроде Ярцева просто так?
— Это не так, — мотаю головой, не желая мириться со словами мамы. — Ты его не знаешь!
— Более чем, поверь мне, дочка.
— Нет.
— Зоя, я попросила тебя по-хорошему, но ты не послушалась. — Тяжко вздыхает мама, точно прямо сейчас делает какой-то мучительно сложный внутренний выбор. — Ты не оставляешь мне выбора.
— Какого выбора?
Ох, не нравятся мне её слова!
— Ты должна перестать с ним видеться.
— Нет, — упрямо поджимаю губы. И ведь не объяснишь, что сейчас не видеться с Ярцевым сродни пытке. Если я расскажу о своих чувствах, то мама просто камня на камне не оставит от дома Тимура. Как и его самого сотрет в порошок. — Я буду с ним видеться, нравится тебе или нет.
И откуда во мне столько смелости? Может быть, Ярцев передал через поцелуи?
Как бы там ни было, внутри меня всё кипит и взрывается, я не хочу сдаваться, не хочу лишаться такой возможности... узнать Тимура поближе. Он только-только начал раскрываться с другой стороны, и если я пойму, что наши с ним чувства взаимны, что он питает ко мне не просто... физический интерес, то готова пойти наперекор родителям, готова стать самой смелой девочкой на свете.
Мама молчит, и я собираюсь закончить разговор, пока не поздно, и уйти в свою комнату, но она не дает этого сделать.
— Зоя, если ты этого не сделаешь, я сделаю так, чтобы Тимур больше не смог учиться у нас.
Сердце уходит в пятки. Она это сейчас серьезно говорит???
Зоя
— Что? — переспрашиваю, оглушенная таким заявлением мамы.
— Он будет отчислен в конце этой недели, если ты останешься с ним.
— Мама, что ты такое говоришь?! — не выдерживаю, перехожу на высокие тона. Оставаться спокойной невозможно!
— Я тебя предупредила, Зоя. Тебе придется сделать выбор.
По тяжелому взгляду мамы вижу, что она не шутит. Она вообще никогда не шутит, когда ставит ультиматумы. А сейчас это именно он.
— Ты не посмеешь! — отчаяния во мне больше, и оно прорывается в эфир, разбивая маску безразличия и спокойствия.
— Ты меня знаешь.
— Нет, мам, совершенно не знаю! И не понимаю! Как можно быть такой... такой стервой!
— Зоя! — брови матери ползут вверх.
Меня уже не остановить.
— Ты хочешь загубить ему жизнь только из-за того, что я не хочу быть, как ты!
— Дочка.
— Нет, мам, не называй меня так. Тебе всегда было плевать на то, что я хочу, ты постоянно твердила лишь одно "ты не должна, Зоя" и "что подумают люди, Зоя". Ни разу не спросила, чего хочу я, твоя дочь. Поэтому сейчас ты не имеешь права так меня называть.
Мама молчит, но её взгляд говорит громче любых слов. Нет, моим словам не пробиться через железные стены, которые она возводила годами. Возможно, не осознанно, однако сейчас мы оказались по разные стороны.
И впервые за всё время я не хочу первой делать шаг навстречу. Я хочу быть с Тимуром.
— Это всё он, — вдруг говорит мама совершенно спокойным голосом.
О, я прекрасно знаю, чем чревато такое вот напускное спокойствие. Ничего хорошего от этого не жди.
— Нет, мам, это не он! Это мое желание, почему ты не хочешь понять?
А она не хочет. Ни понимать, ни слышать, потому как одним взмахом руки призывает меня замолчать.
Мотаю головой в знак протеста. Как же это тяжело разговаривать с родителями на разных языках.
— Я не позволю тебе загубить свою жизнь. — Чеканит каждое слово, от чего даже скулы на её лице выглядят острее. — Если ты не перестанешь с ним встречаться, — морщится, выговаривая это слово, как что-то ужасное, — он будет отчислен. И никто ему не поможет. Ни богатый папочка, ни деньги. Но это будет исключительно твой выбор.
Она не может так поступить. Отказываюсь в это верить и собираюсь до победного стоять на своем, однако в самый последний момент что-то внутри меня ломается.
И это что-то страх за Ярцева. За человека, который прочно засел не просто в моих мыслях — в самом сердце!
