Судмедэксперт Гао верно определил, что на лобной части покойного имелись обширные участки с явными геморрагическими следами на внутренней стороне скальпа, что свидетельствовало о раздроблении кости и вдавленном переломе черепа.
– Рассечение. Были нанесены множественные удары, – сказал я. – А отсутствие ушибов и рваных ран на коже лба говорит о том, что поверхность инструмента была гладкой, а сам он – мягким.
– Да, если б множественные удары наносили железным предметом, на голове неизбежно остались бы ушибленные раны и трещины, – подтвердил Гао.
– Согласен, – сказал начальник Хуан. – Рядом с переломом нет трещин, сама линия перелома довольно небольшая, значит, предмет точно не из железа.
– Но есть одна проблема, – перебил его я. – Предположим, его ударили по голове чем-то деревянным. Но чтобы получить такой обширный вдавленный перелом, нужно наносить удары с невероятной силой.
– Хочешь сказать, – начал Хуан, – что женщина не могла бы нанести такие увечья? И это был мужчина? Но это, скорее всего, сделал человек, с которым у него была любовная связь. Зачем какому-то мужику его убивать?
– Есть два варианта: либо он переспал с женой убийцы, либо он гомосексуалист.
– Он гей, – заявил судмедэксперт Гао, придерживая зажимом кожу над анусом жертвы. – У покойного практически нет анальных складок; такое явление возникает, если анус длительное время находится в расслабленном состоянии. После смерти, даже с учетом релаксации всех мышц в теле, такого произойти не могло. Часто исчезновение анальных складок и слабый сфинктер связывают с гомосексуальностью.
– Подходит, – сказал начальник Хуан. – Если мы всё правильно выяснили, значит, это убийство на почве гомосексуальной эмоциональной привязанности.
– После стольких осмотров я уверен, что мы правы, – сказал я. – Я очень боялся, что мы столкнемся с большими трудностями в этом деле, но оно оказалось совсем простым.
– Хорошо, – сказал начальник. – Тогда мы расширим поиски и установим личность погибшего.
Узнав так много, мы были полны уверенности в себе. Если человек верит в свои силы, его мотивация становится выше и он готов работать еще больше.
Мы удалили четыре верхних и нижних коренных зуба, а еще распилили лонное сочленение[62] трупа.
– Судя по зубам и сочленению, покойному около тридцати лет, плюс-минус два года.
Мне пришлось сильно постараться. Вопреки непередаваемой вони, все-таки удалось отделить от сустава мягкие ткани, чтобы получше разглядеть его. По износу сустава и зубов я смог определить прижизненный возраст погибшего.
– Учитывая, что рост погибшего примерно метр шестьдесят восемь, он среднего телосложения и в хлопковых женских носках, не думаю, что у нас возникнут сложности с установлением его личности.
Весь следующий день мы с начальником Хуаном провели в мучительном ожидании хороших новостей, но никто не сообщал о том, что личность трупа установлена. Мы прождали так долго, что практически потеряли веру в следственный отдел.
– Видимо, у него нет родственников, – сказал начальник. – Иначе почему среди пропавших до сих пор не нашли никого подходящего под его профиль? Если никто не сообщал о пропаже, то и искать некого.
– Кто это тут сомневается в наших силах? – внезапно послышался чистый женский голос, разбавивший мертвую тишину.
Это была руководительница лаборатории ДНК по Юньтаю Чжан Цю.
– Мы обнаружили кое-что достойное внимания, – сказала она. – Мы задали рамки поиска в базе ДНК, а потом ввели данные ДНК покойника. К нашему удивлению, база выдала совпадение.
– Какое совпадение? – Начальник чуть не упал со стула от волнения.
– Согласно результатам поиска, – начала Чжан Цю, – тело принадлежит Цао Фэну, которого посадили за кражу мотоцикла два года назад. В тюрьме он провел чуть больше года.
– Хе-хе, похоже, этот Цао Фэн в тюрьме превратился в гея, – ухмыльнулся я. – Теперь, когда мы знаем личность погибшего, найти убийцу – вопрос времени. ДНК снова эффективнее всех!
– Когда он вышел из тюрьмы? – Начальник даже не обратил внимания на мои слова. – Мне нужна конкретика, точная дата.
– Я попросила одного друга из судебного департамента узнать. Двадцать второго сентября прошлого года.
– Подходит! – Начальник радостно хлопнул ладонью по столу. – Немедленно узнайте все об этом Цао Фэне: с кем из мужчин он встречался, где жил, есть ли родственники.
– Боюсь, это будет непросто, – отрезала Чжан Цю. – Коллеги сообщили, что он с детства нигде не был прописан. Когда его посадили, он отказался сообщать о себе что-то кроме имени. Начальник тюрьмы ничего о нем не знал, даже адрес регистрации.
– Если сведений мало, это еще не значит, что человека невозможно найти! – Начальник Хуан улыбнулся. – Посмотрим. По коням!
Каждый раз, когда дело доходит до этапа расследования, я остаюсь без работы.
Вернувшись в гостиницу, я мучился от скуки в ожидании новой информации по делу. Просматривал «Вэйбо», но ничто не цепляло мой взгляд. Когда мне совсем стало нечего делать, я снова начал думать о «юньтайских делах».
