В 4 часа дня после очередной бомбежки на позиции роты Фомина из зарослей кукурузы выползли пять фашистских танков. За ними бежали автоматчики с засученными рукавами.
Фомин подпустил немцев метров на двести, потом по его команде рота открыла такой огонь, что гитлеровцы, бросив убитых и раненых, помчались обратно в кукурузу. Танки тоже повернули назад, один из них при развороте наскочил на мину и застыл на месте. Однако опасность еще не прошла. Немцы попытались обойти позиции роты, но натолкнулись на отчаянное сопротивление курсантов и к ночи откатились. На этом участке им так и не удалось расширить коридор прорыва.
С наступлением темноты роту сменили подразделения воздушнодесантной дивизии, а через несколько дней положение было полностью восстановлено. Сдержав натиск врага, армия вновь перешла в наступление…
…Сейчас, задним числом, не так уж трудно проанализировать ту или иную операцию Великой Отечественной войны, заметить допущенные ошибки, найти наилучшие варианты действий. Кое-кому может даже показаться, что не так-то уж трудно и руководить армией, достаточно, дескать, быть вдумчивым человеком и грамотным генералом. Глубоко заблуждаются те, кто мыслит подобным образом. Мне самому привелось убедиться на всю жизнь, что полководческий талант — не только выучка, не только знания, но и нечто большее. Вот это «нечто» было присуще генералу Трофименко.
Во время преследования отходящего противника НП командарма находился на опушке леса неподалеку от Грайворона. А на дороге Грайворон — Ахтырка неожиданно была замечена большая колонна войск. В ходе дневного боя обстановка настолько запуталась, что было неясно: немцы это или наши. Начальник разведки стал убеждать генерала Трофименко, что это наши. Командующий артиллерией уверял, что немцы, и просил разрешения открыть огонь. Разгорелся спор — чьи войска?
Момент был ответственный: не ударишь по колонне — противник отойдет без потерь, ударишь… а вдруг это свои. Выслушав доводы начальника разведки и командующего артиллерией, генерал Трофименко несколько минут нервно ходил по НП, потом резко повернулся к командующему артиллерией и твердо сказал одно только слово:
— Огонь!
Колонну накрыли мощные залпы тяжелых орудий. На дороге Грайворон — Ахтырка остались сотни трупов гитлеровских солдат и офицеров, большое количество автомашин, боевой техники.
Был ли здесь риск? Нет. Генерал Трофименко не пошел бы на такой риск. Упустить врага, в конце концов, простительно, а вот накрыть мощными огневыми залпами свои же войска — равносильно тяжкому преступлению. Тут, видимо, дело заключалось в другом. Командарму потребовалось несколько минут какого-то особого напряжения воли, памяти, знаний, интуиции, расчета, чтобы безошибочно определить, чьи войска могут находиться в данном районе. Я уверен, если бы штаб, располагая только теми сведениями, которые мы имели в тот момент, занялся их анализом, то он, безусловно, пришел бы к выводу, что по дороге движется противник. Но этот вывод уже не имел бы практического значения: мы упустили бы время. Вывод же, сделанный командармом, решил все. Не это ли качество — умение правильно произвести анализ не вообще, а в нужную единицу времени — одно из главных достоинств подлинного полководца!
Враг не только яростно сопротивлялся на земле. Немецкая авиация старалась дезорганизовать работу тылов нашей наступающей армии, разрушить ее коммуникации, вывести из строя линии связи. Не знали отдыха телеграфно-строительные подразделения, занимавшиеся не только постройкой новых линий, но и ремонтом уже существующих. Ранним утром была основательно повреждена в результате бомбежки постоянная линия к 6-й гвардейской армии. Вызываю майора Шаповала.
— Как дела, майор?
— Хорошего мало, товарищ полковник. Видали, как они, гады, лютуют? Вон в Грайвороне забросали гранатами стариков и детей, укрывшихся в подвале церкви… Волосы шевелятся, как вспомню об этом…
Шаповал был взвинчен до предела, и я решил сменить тему. После смерти жены к Родиону Ильичу приехал шестнадцатилетний сын Виталий. Юноша интересовался радиотехникой, мечтал стать, как отец, связистом. Мы определили его в армейские мастерские.
— Ну а как Виталий, привыкает у нас?
— Сынок молодец. И к работе уже привыкает. Нравится, говорит…
— Пусть пока поработает. Направим его со временем на курсы младших лейтенантов. А вам, Родион Ильич, предстоит важное дело: к исходу дня надо восстановить постоянную линию к 6-й гвардейской армии. Возьмите один взвод из роты Тимашева и, как говорят, с богом. Имейте в виду, по этой цепи будут работать и телеграф и телефон.
— Ясно, товарищ полковник!
— Желаю успеха, Родион Ильич!
Весь день грохотала далекая артиллерийская канонада, землю сотрясали взрывы авиабомб. И только к вечеру, когда солнце спряталось за щетиной далекого леса, наступили часы долгожданной тишины. Обсыпанный землей, уставший и голодный, приехал из соединений Сергей Петрович Аверьянов.
— Ну и денек, будь он неладен, пойду помоюсь да позавтракаю, хоть дело к ночи.
