Денис ошеломлённо смотрел на клеёнку в мелкий цветочек. По ней полз крохотный жучок, нелепо выглядевший среди нарисованных растений. Хрупкое живое существо против грубой имитации природы. Денис сглотнул и потёр ладони.
– Как утонула?
– Не утонула. Неправильно я сказала. Не утонула, а утопилась. Повесила какую-то фигню на шею, залезла на тарзанку, раскачалась и бухнулась.
Денис помнил: Ника совсем не умела плавать. Он-то в два счёта переплывал Немчиновский пруд, да и другие ребята уверенно держались на воде. Но Ника всегда бултыхалась на самом мелководье, никогда не заходя туда, где ноги не доставали до глинистого вязкого дна.
– Когда?
– На следующий год после твоего последнего лета.
– Н-да-а-а… – протянул Денис, – ужас, конечно. Это из-за Игоря? Она оставила объяснение?
– Вроде дома нашли какую-то записку. Что-то стандартное типа «прошу никого не винить»… собственно и всё. Игорь там не упоминался.
С этими словами Катька ушла одеваться на работу, а Денис сидел и вспоминал виденную им ночью у обелиска девушку. Он испугался ещё больше, чем ночью. Кто она такая? Или лучше: что она такое? А ещё эта книга… "Домби и сын". О ней ведь знал только Денис. Если галлюцинация, то почему именно у той части пруда, где погибла Ника? В голову постучалась страшная мысль: что, если и Агаша, и Катька, и её слова тоже ему мерещатся?!
«Я ни за что не пойду к врачу, не пойду!» Но если не ходить, то что с ним будет?!
Денис предложил отправиться на станцию через 2ую Запрудную.
– Охота посмотреть, что там да как.
На самом деле он хотел пройти мимо заброшенного участка ещё раз и проверить, торчит ли там по-прежнему старая телефонная кабинка.
– Давай, – согласилась Катька.
Они направились вверх по 3ьей Запрудной. Поравнявшись с тем участком, где находился Никин дом, Денис скосил глаза.
– Они дачу продали, – предвосхитила его вопрос Катька. – Новые хозяева разрушили все старые постройки.
Вскоре они завернули за угол. Никакой советской телефонной будки там не было. «Да что ж за фигня такая?» Зато чёрные качели оказались на месте. Похоже, их даже периодически подкрашивали, но краска почему-то быстро сходила, и они всё равно стояли облезлыми. На другой стороне дороги выстроили большой каменный дом. Несмотря на размер, он утопал в могучей растительности.
– Дом такой солидный, – позавидовала Катька, – а хозяин – алкаш. Ему тут дети всё обустроили. Постоянно навещают, за всем следят.
Оставшуюся часть пути Катька с Денисом почти всё время молчали, чувствуя, что момент расставания приближается, а, значит, нет необходимости подыскивать фразы и думать, о чём бы ещё повспоминать. Оба просто ждали логичной развязки их случайной встречи. Перед выходом на платформу обменялись телефонами.
– Ты… в общем… это… не пропадай… звони, – вполне искренне сказала Катька, – и в гости приезжай, когда время будет.
– Ага… да… как-нибудь заеду, – бормотал Денис дежурные фразы, понимая, что вряд ли он ещё осмелиться заваливаться к Катерине. В конце концов он – кто? Просто бывший дачник. Да ещё и это… то, что он видел, непонятное, пугающее. Он лелеял надежду, что в Москве наваждения исчезнут, как ночной туман над прудом.
Поезд на Москву бодро свистнул, подлетая к платформе Немчиновка.
– Счастливо! – крикнул Денис, заскакивая в набитый вагон.
Он хотел чмокнуть Катьку на прощание в щёку, но вдруг застеснялся и не чмокнул.
***
Александр Клюев – Сашка – с удовольствием ехал на работу в строительную компанию. Основатель и глава фирмы, он мог приходить в офис, когда угодно, но старался делать это не слишком поздно ради сохранения дисциплины сотрудников. Дела в порядке, погода дивная, самочувствие на уровне, чего ещё желать.
– Ох ты ж мать твою! – он затормозил на светофоре.
Перед ним переходила улицу большая толпа, из которой Сашка выделял лишь женщин.
«Сисястая, задастая, кривоногая, короткошеяя, а эта самое то!» – провожая их глазами, мысленно он раздевал эту толпу, подчиняясь возникшей ещё в подростковом возрасте привычке. Сильная сексуальная озабоченность с годами не пропадала, и теперь он почти вынужденно таращился на "голых" женщин всех мастей и комплекций: от тонких длинноногих девчонок до разъевшихся матрон с кошёлками. На работе он занимался примерно тем же. Некоторых сотрудниц ему удавалось действительно затащить в постель; с другими он регулярно совокуплялся мысленно в своём прекрасном мире, населённым голыми женщинами.
Женат Сашка никогда не был. Не то чтобы принципиально, просто лишь однажды в институте у него получилось серьёзно увлечься одной единственной голой женщиной, но та не ответила взаимностью, и он вынужденно переключился на других.
