Тем временем рассвело, пора было идти на выборы, и каких только чудесных, благозвучных присказок они там не услышали! Просто диву даешься, откуда вдруг все такими искусниками стали: не иначе как к прежней мудрости обратились и из нее все это извлекли.
Мне только жалеть приходится, что не все их рифмованные присказки известны и на бумагу записаны. Потому следует утешаться лишь несколькими, кои в памяти до сих пор сохранились.
Четвертый по счету шильдбюргер (присказки трех первых для нас навсегда потеряны) выступил вперед и, отдав поклон, произнес:
— Хотя я есть простой мужик,
А присказки сказывать тоже… умею.
— А лучше ты ничего не мог придумать? — закричал на него пятый шильдбюргер. — Проваливай, я хочу быть городским головой! Vide. [140]
Я пикой своей хорошо владею,
Хоть больше мотыгой работать… привык.
— И только-то? — спросил седьмой, поскольку про шестого в итальянской рукописи никаких сведений нет. [141]— Ну, ты истинный городской голова. Только я тебя переплюну. Audi. [142]
Гансом с детства звали меня,
Но в обиду не дам я… своих детей.
— Как он рвется стать городским головой, — сказал восьмой, — но ему до этого далеко. Пожалуй, я им стану. Audi, conveni. [143]
Говорят, голова у меня дурна,
Неправда, я шельма, каких… мало.
— Пожалуй, этот тоже на должность не тянет, — сказал десятый. — Но послушайте лучше меня:
Зовусь я Гансик Брадобрей,
Стоит мой домик… на горе.
— Ты, верно, станешь головой! — сказал одиннадцатый. — Только почему мы, мужики, пики наши задом наперед носим. Попробую-ка я:
Чего мне долго рифмовать,
Пойду я лучше… закусить.
— Никто меня пока не превзошел, — заявил тринадцатый, — сейчас я скажу:
Кто рифмовать не научился,
Того повесить я был бы… рад.
— Долой такие присказки! — воскликнул четырнадцатый. — Поспорим, что я стану городским головой.
Хочу я быть городским головой,
Поэтому я сюда к вам… явился.
Много еще других присказок было произнесено, но в рукописи, мышами изглоданной, их уж не прочесть. Известно, что пока те, коих я назвал, и многие другие свои присказки выкладывали, бедный свинопас стоял поодаль ни жив ни мертв. Он боялся, как бы кто его стишок не сказал и его не обошел. И когда кто-нибудь случайно произносил одно-единственное словечко из его стишка, он пугался до смерти, и душа его уходила в пятки. Тут дошла очередь до него, он выступил вперед и сказал присказку своей жены, которую повторил до того чуть ли не тысячу раз, хотя получилось у него немножко не то:
— Вот все говорят, государи мои,
Что нет скотины вкуснее свиньи,
А я скажу, государи мои,
Что нет умнее моей жены.
Услыхав такое, советники воскликнули:
— Это уже на что-то похоже! А ведь у него и впрямь складно получилось!
Тотчас приступили к голосованию и, разумеется, выбрали городским головой свинопаса. Ибо все шильдбюргеры сочли, что этот уж сумеет ответить императору в рифму и поддержать компанию. Кроме того, он все же был должностным лицом, а не простым мужиком, как остальные.
Свинопас наш был оказанной ему честью чрезвычайно доволен, потому что долго об этом мечтал и его желание сбылось. Он понял, сколь отличаются друг от друга счастье и несчастье: как день от ночи, ибо прошлой ночью он был еще свинопасом, а теперь стал полновластным правителем города Шильды.
Глава восемнадцатая
КАК ГОРОДСКОЙ ГОЛОВА ХОДИЛ В БАНЮ И КАК ОН СЕБЯ ПРИ ЭТОМ ВЕЛ
Должность городского головы так вскружила нашему свинопасу голову, что он непрерывно упивался своей победой и каждые десять минут говорил жене: «Женушка, а ведь у меня получилось». И вот пожелал он, как ему теперь подобало, смыть с себя свиную грязь, пыль и прочие нечистоты, чтобы одеждой, речами, жестами и т. д. соответствовать своему новому достоинству. И потому решил в субботу отправиться в соседний город в баню. По дороге встретил своего знакомца, с которым прежде свиней вместе пас, а тот, не ведая о его избрании, возьми да обратись к нему запросто на «ты». Тут городской голова его на место поставил, сказав: «Ты не должен нам более тыкать, мы не те, что были прежде! Мы теперь — господин городской голова Шильды». — «Черт побери! — сказал его прежний знакомец. — Я же об этом ничего не знал. Господин городской голова, уж простите мне мою дерзость. Желаю счастья вашим подданным». — «Благодарствую, — ответил на это городской голова. — Невоспитанный, однако, народ живет по соседству с городом Шильдой. Другие правители, наши предшественники, разрешали им жить как они хотят, оттого они взяли себе много воли. Теперь-то мы ими займемся, все силы этому отдадим, ночей спать не будем, от забот не отдохнем, наведем здесь порядок, не будь мы господин городской голова».
