Итак, господин городской голова продолжал свой путь и пришел в баню. Там он повел себя очень достойно, сидел, погруженный в серьезные мысли, считал что-то на пальцах, говорил сам с собою, а более ни с кем, так что те, которые его прежде знали, подивились такой перемене и решили, что одолела его меланхолия, ведь они не знали, что его выбрали городским головой и эта честь доставляла ему столько хлопот. Между тем он обратился к своему соседу по лавке и спросил: та ли эта лавка, на которой сидят обычно благородные господа. Сосед ответил коротко: «Та самая». — «Надо же, как я угадал! — сказал городской голова. — Верно, скамья сама почуяла, что я и есть городской голова Шильды».
И когда он так сидел и исправно потел, подошел к нему банщик и говорит: «Любезный друг, ежели вы голову уже помыли и вас растерли, то так и скажите; а ежели нет, я сейчас щелок принесу и вас хорошенько поскребу». Городской голова, который потел, погрузившись в глубокую задумчивость, ответил ему на это так: «Любезный банщик, сам не знаю, мылся я уже или не мылся. У таких людей, как мы, столько забот об общем благе, о правосудии и обо всем прочем, что мы таких мелочей просто не замечаем. А я к тому же должен еще думать, как мне ответить императору в рифму. Пойми меня правильно, я ведь как-никак городской голова Шильды». Такая речь, произнесенная очень серьезно, всех, кто был в бане, чрезвычайно насмешила, и принялись они хохотать, как самые настоящие дураки. Однако оставим пока городского голову в покое, пусть он еще попотеет.
Глава девятнадцатая
КАК ГОРОДСКОЙ ГОЛОВА ПОКУПАЛ ЖЕНЕ НОВУЮ ШУБУ И КАКИЕ В ТОМ БЫЛИ ПОМЕХИ
Благородная госпожа, супруга городского головы, не забывала время от времени напоминать ему про обещанную шубу. И было это справедливо, особенно ежели учесть, кем они оба были и кем стали: ведь столько лет он вынужден был пасти свиней, а ей все эти годы пришлось быть женой свинопаса. Так что он, который столь сильно пекся о справедливости, непременно должен был выполнить свое обещание и купить жене заслуженную ею шубу.
Поэтому, когда случилось ему, вступив в должность, вновь отправиться по важным делам в соседний город — уже после того, как он побывал там в бане, — госпожа его не позабыла в очередной раз напомнить о шубе, которую он обещал ей за то, что она помогла ему стать городским головой. Отсюда следует, что уж лучше женам сразу обещанное купить, чем вечно слушать их попреки и напоминания; ибо память у них хо-хо-хорошая, как сказал один шильдбюргер, который желал быть писцом, но не умел ни читать, ни писать, ни говорить без заиканья. Но извините меня за задержку, любезные шильдбюргеры, просто я по-по-поперхнулся.
Когда городской голова пришел в город, он сразу же у ворот обратился с вопросом к стражнику, где тут живет меховщик. Стражник показал ему дом меховщика, но наш городской голова от него не отстал и задал следующий вопрос: тот ли это меховщик, у которого покупают шубы господа городские головы, ведь он как-никак недавно назначенный городской голова Шильды. Тогда стражник решил, что у гостя, пожалуй, не все дома, может, он на мельницу ненароком забрел и его мешком по голове стукнули — впору, как говорится, за подмогой бежать и караул кричать. Показал он ему дорогу к бочару, что жил на другом конце города и был большой шутник: у него, дескать, спроси про шубу, что покупают господа городские головы.
Наш городской голова пошел, куда ему было указано, и спросил про шубу, что подходит для городского головы. Бочар сразу смекнул, что перед ним за птица, и сказал: очень-де ему жаль, что не может он его милости помочь в этом деле, но вчера был базарный день, и он все такие шубы распродал. Посоветовал он ему пойти на другой конец города в дом каретника: у того он найдет шубу, какую ему надо.
Пришел наш господин к каретнику и спросил, не продаст ли тот хорошую шубу, он ведь как-никак городской голова Шильды. Каретник, тоже изрядный насмешник, послал его к столяру, столяр — к шпорному мастеру, шпорный мастер — к шорнику, шорник — к органисту, органист — к студенту, студент — к одному домоседу, домосед — к переплетчику, переплетчик — к рыбаку, рыбак — к старой карге, старая карга — к подмастерью печатника, тот — к книготорговцу, перед лавкой которого можно часто найти шильдбюргеров, а книготорговец направил его к пирожнику: у того, дескать, шубы какие душе угодно.
