Эвальд Борнеман медленно вышагивал вверх по крутому склону. Поисковая группа находилась в нескольких сотнях метров от него. «Они галдят, словно дети на школьной прогулке, — подумал Борнеман. — Что и говорить, для них это настоящая экскурсия на природу. Ни черта они не найдут!»
Комиссар ошибся — кое-что они нашли. Минут через десять он заметил двух полицейских, бегущих ему навстречу. Они мотали головами и яростно размахивали руками, словно вспугнутые дикие утки.
— Господин комиссар! Скорее сюда!
— И чего разорались? — недовольно пробурчал Борнеман. Однако он ускорил шаги: чем черт не шутит, может, дело было действительно неотложным.
Полицейские, находившиеся вдалеке от него, были чем-то возбуждены. Они что-то кричали, но что, Эвальд Борнеман разобрать не мог. Он согнул руки в локтях и пустился бежать с предельной для своего возраста и комплекции скоростью. Правда, со стороны это больше походило на бег трусцой. Он пыхтел и отдувался, как древний локомотив. «Если они нашли не бритвенное лезвие, а что-то другое, — думал он на ходу, — будь это даже сокровище нибелунгов, то получат от меня на орехи».
Комиссар Борнеман никому не выдал на орехи, хотя подбежавшие к нему полицейские и не смогли показать ему бритвенное лезвие. Они подвели его к кусту шиповника и отбросили в сторону обрывки кровельного картона. На земле лежал труп.
В своей жизни Эвальд Борнеман повидал немало покойников. Как солдат на полях сражений в Италии и России и как криминалист. Застреленные, разорванные на куски, замерзшие, задушенные, заколотые, отравленные. Трупы людей, выброшенных из окон домов и обгоревших в огне, садистски разрубленных на куски и ставших жертвами сексуальных маньяков.
Борнеман не был слишком чувствительным человеком, но и ему не были чужды эмоции. И то, что он сейчас спокойно, с непроницаемым лицом стоял возле обезображенного трупа, было вызвано внешними обстоятельствами. Надо было подать молодым полицейским пример выдержки и хладнокровия.
Это был труп женщины. Плащ, юбка и блузка, а также туфли и чулки запачканы грязью, частично повреждены. Длинные, иссиня-черные волосы с несколькими светлыми прядями прилипли к щекам. Лоб и щеки были сплошным месивом, покрытым коркой запекшейся крови.
«Насильственная смерть, наступившая в результате ударов тупым предметом и, возможно, холодным оружием», — отметил про себя Борнеман. Но он не был врачом и воздерживался высказывать свои заключения вслух.
Он приказал прекратить операцию по прочесыванию и широким кругом окружить место находки. Необходимо было обеспечить сохранность следов.
Майзель был в Гамбурге, доктор Хангерштайн участвовал в каком-то конгрессе в Штутгарте, а Стефан Кройцц, как сообщила по телефону фрау Зюссенгут, интервьюировал свою девяносто девятую невесту. Борнеман запросил поддержку от других отделов, и, когда он вошел в свое бюро, рабочий день уже давно кончился. Он умылся, сбросил ботинки и начал писать отчет.
Тут он услышал, как хлопнула дверь соседнего кабинета.
— Эй, Кройцц! — крикнул он.
— Ау, мастер! Иду! — отозвался молодой человек.
Они вместе выпили чаю, съели свои дежурные бутерброды и покурили. За все это время коллеги ни словом не обмолвились о делах. Стефан Кройцц рассказал о моторной лодке, которую собирался скоро приобрести. Борнеман вполуха внимал ему, изредка прерывая речь ассистента словами: «Да? Подумать только! Ну, конечно!» Наконец их сигареты догорели, в чашках не осталось ни капли чая, и оба аккуратно сложили бумажки из-под своих бутербродов.
— Вам не нужен для дела Гроллер еще один труп? — спросил Эвальд Борнеман ассистента, вставляя в пишущую машинку формуляр.
— Нет, и так сыты по горло. А что? У вас есть лишний?
— Кажется, да. Сегодня отыскали в Груневальде. В мемуары моего головореза с бритвенным лезвием он не вписывается.
— И кто это?
— Какая-то женщина. Судя по одежде, молодая…
— Отравлена?
— Убита, по-видимому, тупым предметом. Лицо невозможно идентифицировать. Документов при ней не найдено.
Кройцц задержался в дверях.
— Убита? Действительно убита? Может, она погибла вследствие падения?
— Не понял.
— Ну, на веранде виллы Эрики Гроллер были похожие следы. К тому же найденные волосы с головы указывают на женщину. Борнеман, старина, признайтесь, вы подшутили надо мной?
— Не радуйтесь! Частицы мозгового вещества и кусочки кожи, обнаруженные на веранде… Но в моем случае голова у трупа представляет сплошное месиво. Кроме того, на теле, похоже, имеются колотые раны.
— И все же что-то в этом есть! Скажите, вы подключитесь к делу Гроллер?
— Вероятно, нет. Ведь я должен отыскать бритвенное лезвие. Но вы можете…
— Понял, господин Борнеман. Вы дадите мне копию?
— Нет проблем.
— Если бы здесь был Майзель! Это дело выше моего разума. Один Хангерштайн со своим открытием… Ну да ладно, доброй ночи, мастер. Я делаю небольшой антракт.
— Счастливчик. А мне надо еще писать отчет. Но уж после, мой дорогой, усну так, что не разбудишь и пушками.
