— Она просто не слышала тебя. Звонок испортился. Может, теперь ты успокоишься?
— И кто она? — не унимался Клаус.
— Пошли, увидишь — удивишься.
Когда входная дверь в дом закрылась, мужчина, прятавшийся в сером лимузине, закрыл футляр фотокамеры «Минокс-Б». Он отснял восемь кадров: три — молоденькой девушки, которая пришла первой, затем три — дерзкого гимнаста и следопыта и, наконец, два — самой Эрики Гроллер. Мужчина был доволен своей работой. Он отметил время съемки и сделал в блокноте несколько кратких заметок, согласно инструкции. Еще раз взглянул на часы. Через двадцать минут его сменят. На скамейку усядется пожилой господин с газетой. Придет время — и того сменят. Так уж было заведено в этой профессии.
Отель «Принц Альбрехт» находился на улочке, примыкавшей к Курфюрстендамм. Над его порталом, на фоне темного неба, переливались разноцветные огни рекламы. На автомобильной стоянке мирно болтали одетые в форму шоферы.
Каролина Диксон пробиралась сквозь ряды роскошных машин. При каждом шаге легкий плащ топорщился на спине и налезал на затылок, поскольку шла она напряженной, судорожной походкой, втянув голову в плечи, как всегда, когда спешила. В тени соседнего здания она заметила темный «мерседес», за рулем которого сидел сержант Стэнли — естественно, в штатском — и приветливо кивал ей.
— Который час? — спросила она, устроившись на переднем сиденье.
— Без двадцати десять!
Без двадцати десять! Через пятнадцать минут начнется операция. Молоденькая француженка Аннет Блумэ, несколько дней назад приехавшая в Берлин, поселилась в отеле «Принц Альбрехт» и почти ежедневно навещала Эрику Гроллер; она должна была покинуть отель, зайти на почтамт, находящийся на Курфюрстендамм, и заказать телефонный разговор: Париж — Дантон — 11–21.
Она звонила регулярно, каждый вечер. В одно и то же время, с одного и того же почтамта, по одному и тому же номеру. Каролина Диксон установила за ней наблюдение. Номер Дантон — 11–21 принадлежал пекарю Паули. Телеграмма Ричарду Дэвису была уже отправлена. Ему предстояло выяснить, кто и с какой целью пользуется телефоном Паули.
Почему Блумэ не звонила из отеля? Ответ был прост: регулярность не должна была бросаться в глаза. Почему она звонила в одно и то же время? И этот вопрос не представлял труда: она разговаривала с кем-то, кто пользовался чужим телефоном по уговору.
Каролина Диксон усмехнулась. «Это для нас детские хитрости, — подумала она. — Но мы похитрее, а поэтому и поймаем тебя сегодня, детка». Давно пора. Слишком уж много времени она потратила на эту операцию, нарушила инструкцию. Это бросалось в глаза и вызывало вопросы. Шеф тонко намекнул на посторонние занятия, да и Дэвиса в Париже начало удивлять обилие частных поручений. Ричарда она могла урезонить, но Дэдди Боба, или Папочку Боба, так просто не обведешь.
Каролина улыбнулась. Она вспомнила о том вечере в казино, когда выдумала это прозвище. Оно произвело эффект и прославило ее. Вечеринку устроили по случаю назначения Каролины на новую должность. Основа для прозвища была очевидной — название центральной службы: «Отряд министерства сухопутных сил» — «Department of the Army Detachment», сокращенно DAD. И ее специальный филиал: «Берлинский оперативный отдел» — «Berlin Operation Branch», или ВОВ. Производное Daddy Bob — Папочка Боб — стало вскоре расхожим прозвищем шефа их службы.
Осталось десять минут.
Минуты словно склеились. Обучение навыкам ожидания входило в курс специальной подготовки: ждать в дождь, ждать в бурю. В зимнем пальто под палящим солнцем. Незаметно стоя в людской толпе или сгорбившись за водостоком.
Здесь, в машине, было тепло и уютно. Можно удобно вытянуть ноги, выкурить сигарету. Можно поболтать. Еще раз обсудить план операции.
— Вы все подготовили, Стэнли?
— Так точно, миссис Диксон.
— Уверен, что мисс Блумэ обязательно войдет… в нужную кабину?
— У нее не будет выбора. Из четырех телефонных кабин три заняты нашими людьми.
— А вы, Стэнли?
— При моем появлении соседняя кабина сразу освободится. Остальное — детская игра.
— Будем надеяться!
До сих пор все действительно походило на игру. Не рулетку, не покер, а игру в уголки или подкидного дурачка. Риск незначительный, почти нулевой.
Каролина отыскала второй медальон в Париже у Фолькера Лупинуса. Осмотрела его, однако ничего ценного в нем не было. Ранее она уже ознакомилась с первым медальоном, принадлежавшим Эрике Гроллер; без пары он не представлял из себя никакого интереса. По возвращении из Франции оставался открытым только один вопрос, на который Каролине предстояло найти ответ: намеренно ли был обесценен медальон Фолькера? Каролина знала, что необходимо предпринять в случае положительного ответа на этот вопрос. Если в Париже действовали осознанно, по плану, с той же целью и с тем же интересом, что и миссис Диксон, тогда их эмиссары пойдут тем же путем, которым шла она, правда во встречном направлении. Ее путь вел от Эрики Гроллер в Париж, к Фолькеру Лупинусу, а неизвестных конкурентов — из Парижа в Берлин.
